Лежали до проверки ещё полчаса под ругань Беспала в адрес проклятых семечек, угробивших его жизнь, и тех сволочей, кто выращивает долбаные подсолнухи, и чтоб руки отсохли у того агронома, что грёбаные удобрения сыпал, чтоб вообще передохли все охламоны, кто собирал их, мешки паковал!
На утренней проверке надо быстро встать в ряд, чтобы офицер мог каждого увидеть и сверить его имя с листом в руке. Иногда спрашивал, нет ли претензий или жалоб, на что Расписной неизменно отвечал:
– Есть! Одна! Надоело на тюрьме чалиться!
Офицер назидательно парировал:
– Кто не был лишён свободы, не знает её цены!
После проверки дремали ещё полчаса до завтрака, получали миску горячей манки с кубиком масла, ломоть хлеба и спичечный коробок сахара – его Беспал сразу закидывал в свою кружку, а Расписной ссыпал в особую баночку. Он вообще тюремный чай не пил – только свой, с повидлом или вареньем, иногда угощал Коку. Тот отказывался – не с руки пить чужое, но получал вдумчивый ответ:
– У меня есть – я тебе даю. У тебя будет – ты мне дашь… Если, конечно, ты не чмо поганое. – А Кока ломал голову, как достать денег? Написать Нукри – может, у него есть?
Он сказал об этом Расписному. Тот велел готовить маляву, а сам деликатно постучал в дверь и, когда в кормушке возникло улыбчивое честное молодое курносое лицо ментёнка Алёши, сказал ласково:
– Лёшенька, милый, надо узнать, где на тюрьме сидит грузинец, маляву ему кинуть. Как его? Кличка Доктор? Нукри? Нацарапай отдельно имя и погремуху. А то Алёша у нас забывчивый… немного того, не в себе, – добавил тихо, неопределённо пошевелив пальцами, а в кормушку сказал: – А бабки, Алёшенька, позже дадим, когда ответ притаранишь! Хоккей?
После завтрака обычно занимались кто чем. Расписной читал газету месячной давности, решал шахматные задачи из трёпаного сборничка, ловко и умело вязал свитер из чёрных толстых нитей, приносимых вертухаями (он вязал не только себе, но и на заказ). Или прибирал ячейки, перетирал банки, перекладывал лекарства, чистил столик, заботливо сметая тряпкой крошки для своего любимца:
– Чисто надо жить, тогда и тараканов не будет. Видишь? На всей тюрьме кукарачи так и кишат, а у нас – ни одной падлы, – игнорируя замечания Беспала, что одна большая падла есть, в банке залипает.
Расписной злился, когда кто-нибудь что-нибудь пачкал, и не раз ругал вечно спешащего Беспала, хотя куда можно спешить в тюрьме? Но Беспал умудрялся то просыпать чай, то забыть остатки каши в своей миске или намусорить, не убрать за собой бумажки из блокнота, где он постоянно вёл какие-то вычисления, – Расписной насмешливо вполголоса пояснил Коке:
– Это он задачки решает, сколько тонн семечек украл, сколько за это полагается, сколько просит прокурор и сколько может дать судья ему, как рецидивнику с третьей судимостью.
Потом Расписной выгуливал крытника Графа, и тараканище, блистая панцырем, хрустел крошками, активно шевелил усами – благодарил за угощение. Расписной уважал его, утверждая, что крытник живёт по понятиям, самолюбив и никогда не полезет в “телевизор” за чужой едой. Если на него шикнуть – неторопливо удалится. Крытник уважает зэков, они его тоже чтят. Воровским законом запрещено убивать крытников, это дурная примета как для камеры, так и для убийцы. А если в хате живёт такой жук – это хорошо, его можно выпускать по ночам, и он, подъедая всё на своём пути, охраняет зэков от вшей, блох и прусаков, как кошка – дом от мышей, змей и крыс.
– А самые умные – это крытники-альбиносы, жуткие на вид, как призраки, с чёрными точками глаз. У них вся краска в ум ушла.
Расписной был уверен, что крытники разумны, – он сам в зоне видел, как два крытника устроили облаву на мелких рыжих тараканов: с двух сторон загнали суетливых рыжиков в щель между досками пола, потом один крытник полез в щель выгонять по одному тараканов наружу, а второй караулил возле щели и убивал таракашек по мере их вылезания, не отвлекаясь на жратву. Зато когда все кукарачи были выгнаны и убиты, первый крытник вылез из щели, они потёрлись усами, потрогались лапками, после чего принялись неторопливо, с достоинством, не спеша, с треском и шорохом совместно поглощать добычу.
– Что же это, как не ум? Охотники! Ловкачи! Башка со спичечную головку, а ума больше, чем у кое-какого мудака! – И Расписной выразительно поглядывал на беспокойного и суетливого Беспала, всё время чем-то занятого (то он собирается жечь целлофаны и отливать талисманы для кентов, то стирает свои обноски, то лепит из хлеба уродливые перстни, которые потом сам же и съедает, то пытается сделать из рваной тряпки кисеты).
Расписной стучал себя по лбу:
– У тебя не все дома! Кто сейчас носит кисеты?
– А куда махорку ложить?
– Кто сейчас курит махру, шустрила ты беспонтовый?
