– Он сказал, что брат деньги не взял, подогрел, как земляков. Я от себя спросил у мальчика, что брату нужно, он сказал: задняя покрышка для шестых жигулей. Надо тоже уважение оказать. Завтра куплю, привезу!
Зорко осматриваясь, поспешили в машину. Из газетного пакета стали пересыпать пахучую жирную траву в чёрные контейнеры из-под фотоплёнок: их хорошо притёртые крышки не пропускают запаха. Беткил объяснял:
– Я с ним по-свански говорил, а у нас, если человек на лушну нин[115]говорит, – это уже почти родня, ему надо помогать, он свой.
– А как будет по-свански “добрый день”? – Кока держал контейнер, а Беткил осторожно ссыпал коноплю, трамбовал её крепким длинным пальцем.
– Хоча ладагх!
– О! А “ребёнок”?
– Бэбшь.
– Почти как бэби! – развеселился Кока. – А “дом”? “Человек”?
– Кор. Маре.
– Вообще всё другое!
– Я же говорю. Наш язык только мы знаем. Как мегрелы – мегрельский.
Выкинув газетный пакет, они рванули прочь. Вокруг – всё так же пустынно, безлюдно, жарко.
На следующий день Беткил купил две покрышки и отвёз их в посёлок.
После той поездки Кока сдружился с Беткилом – они вместе ездили на Черепашье озеро, загорали, пили сванскую домашнюю медовую чачу “натхани”, курили что бог послал.
“Эх, какое время было беззаботное!” – заныло у Коки под ложечкой. И не вернёшь! Всё изменилось! Беткил пропал. Кто-то говорил, что пошёл воевать с абхазами – и погиб, как немало других молодых. Кто-то сказал – вернулся в Сванетию, работает учителем в школе…
…Он в растерянности оглянулся. В машине – тишина. Виля спал. Баран откинулся затылком на подголовник и тоже, кажется, дремал. Джип мчался сам по себе на огромной скорости.
– Эй, ребята! – осторожно тронул Кока Барана за плечо.
– А, чего? Прикемарил? Всё под контролью! – очнулся тот.
Виля недовольно зашевелился:
– Хорош кайф ломать!
– Он же должен вести машину!
– Он и ведёт! Что, не ведёт? Он всё видит, не боись, – закрыл Виля глаза.
– Да куда он ведёт с закрытыми глазами?
– Куда, куда… Пасти верблюда́! Что надо – он сечёт.
– Где мы, братва? – вдруг встревоженно буркнул Баран, осматриваясь, как со сна. Потом успокоился: – А, ништяк, на Дюсик рихтиг[116] гоним.
– Мы где? Уже в Германии? – не открывая глаз, пробубнил Виля.
Баран сел повыше, распрямился, размял плечи.
– Узе в Дойчланд, ты чего, братан? Скоро будем у Ойгена.
Через несколько километров машина съехала с автобана и пошла пилить по сельской дороге к мерцавшему огоньками местечку в ложбине между холмами.
Виля стал охорашиваться, двумя руками приглаживать волосы, а Коке вспомнилось, что такими же движениями поправлял такой же пробор посреди головы его репетитор по истории Нодар Варламович (к пробору у него была ещё фигура, как у Чарли Чаплина, и усики а-ля Гитлер). Кока ходил к нему раз в неделю, в пять часов, готовиться к вступительным экзаменам. Нодар Варламович к пяти часам как раз возвращался с работы, обедал и потом вместо дивана и телевизора был вынужден возиться со своими “пингвинами” (так репетиторы ласково называли абитуриентов).
Вместе с Кокой ходила одна аппетитная девочка-недотрога в мини-юбке, глаза с поволокой, яркие губы. На её бёдра и груди Кока пялился все занятия. Хорошо, что ходила она через раз на третий, а то от истории в Кокином мозгу остались бы только пухлые губы да крепкие загорелые ляжки, залог несбыточного счастья (девушка сразу заявила, что влюблена в Грегори Пека).
Разя чесноком и луком, порой и чачей, Нодар Варламович, ковыряясь в зубах и развалившись в кресле, пересказывал своими словами учебник (они прилежно конспектировали):
– И вот тогда сарматы – кто такие, никто не знает – вероломно, подчёркиваю, вероломно напали на скифов. Откуда скифы пришли – тоже неизвестно. Кто у них был главком – неясно. Короче, собралось много народу! – Для убедительности Нодар Варламович поднимал и раздвигал руки. – От сарматов выехал на чёрной лошади богатырь Шелудей, а от скифов – на белом коне Добрыня Иванович…
Позже, когда история была благополучно сдана тому же Нодару Варламовичу (члену приёмной комиссии), Кока от нечего делать, из озорства, позвонил ему и сообщил, что нашёл для него “пингвинов” (репетитор как-то обмолвился, что, если они найдут ему новых клиентов, он накроет благодарственный стол). Историк был изрядно рад и назначил время, чтоб познакомиться с пополнением, таинственно добавив:
– Большой голод принесите с собой! – Чего Кока сразу даже и не понял.
