— Ага, пивка. — Григорий Петрович прищурился. — В то время, Максим, пиво так просто не продавали. Только по большим праздникам, да и очередищу надобно было отстоять — будьте нате!
— Ой… — сдавленно, словно бы подавилась чем-то, вскрикнула Олеся. — Там… там… смотрите!
Тут и Тихомиров осекся, и — почти сразу — Петрович. И было из-за чего. Увидели…
С машины, прямо из навозной кучи, пружинисто выпрыгнули на площадь два существа. Огромного, метра под три, роста, с когтистыми лапами, с тремя горящими лютой злобой глазами.
Выпрыгнули, отряхнулись, словно только что переплывшие реку псы, присели, уперев руки — или передние лапы? — в землю, и принялись водить вытянутыми, как у бабуинов, мордами. Словно высматривали кого-то. Или, точней, вынюхивали. Поводили, поводили и, как по команде, уставились на беседку!
— Смотрите… — в ужасе вскрикнула девушка.
Максим крепко ухватил ее за руку:
— Да что тут смотреть? Бежим!
Они понеслись вниз, через стадион, дальше, к клубу, смешались с толпой тусующихся у танцплощадки подростков. А монстры объявились уже под аркой! Вот снова принюхались… рванули к беседке! Завыли! Разочарованно, с явной досадой.
Местная молодежь, конечно, ничего не услышала, а вот беглецам стало как-то жутко, неуютно, Тихомирова даже холодный пот прошиб. Не за себя волновался — за Олесю, Петровича…
Трехглазые рысью спустились с холма, миновали стадион и устроились рядом с клубом, у тополей, закинув за спину копья. Присматривались, а больше — вынюхивали, потом один достал что-то из переметной сумы — кровавый кусочек мяса; монстры сожрали его на раз, едва не подравшись.
— Оголодали, видать, тварюшки, — невесело усмехнулся Петрович. — Это хорошо — жрать-то им тут, как и нам, нечего. Может, поищут, поищут — да свалят?
— Лучше бы нам самим поскорее свалить. — Максим с остервенением сплюнул. — Вот ведь упертые гады! И как они только нас здесь нашли?
— Полагаю, по запаху, — негромко высказалась Олеся. — Вы посмотрите, как они носищи-то вытягивают…
Макс махнул рукой:
— Да уж, вынюхивают — это точно.
— Словно сторожевые псы.
— Послушайте! — Девушка вдруг радостно дернулась. — А ведь в толпе они нас не вынюхают! Запахи-то ведь и от других идут… Смотрите, смотрите, тварюги-то эти, даже, похоже, глаза прикрыли…
— А зачем им глаза? — хмыкнул молодой человек. — Думаю, они вообще людей друг от друга не очень-то отличают. Ну, если только по росту и по комплекции.
— Да, наверное… — Олеся рассеянно посмотрела вокруг. — Значит, нам надо сейчас вместе со всеми быть, ну, с молодежью этой. И вообще, интересно — чем это мы так пахнем?
— А вы взгляните внимательней, — Григорий Петрович кивнул на застывших у тополей чудовищ. — Что это они из котомки достали, обнюхали? Не твой ли, Олесенька, ватничек?
— Вот черт! — зло прищурилась девушка. — Не надо было его выбрасывать…
— Да бросьте вы. — Тихомиров пригладил растрепавшиеся от ветра волосы. — Может, у нас вообще свой, особый запах. Который — ты, Олеся, права — эти твари хорошо чувствуют.
— Ну, в толпе-то — не очень хорошо. Иначе б давно разорвали!
— Эх, умеешь ты утешить, Петрович! — Макс потянулся. — Ну, господа, что делать будем? С автобусом, как я понимаю, мы сегодня в пролете.
— Мы, похоже, со всем в пролете. — Инженер скривил губы. — Единственное спасение — в толпе.
— Ну, не вечно же нам с местными тусоваться?
— А пока, Олесенька, похоже, что другого выхода нет. Пока уж тут будем, а там посмотрим — может, тварюшки утомятся или оголодают… уйдут куда-нибудь, хоть на время.
Максим лишь качнул головой: надежда слабая. Потом, пристроившись к стайке девчонок в коротких юбочках, подошел к афише:
— Новый художественный кинофильм! «Зита и Гита». Индия. Цена билета — сорок копеек… Ну что, сходим в киношку? Заодно хоть отдохнем малость.
Олеся тихонько засмеялась:
— А пошли!
Тихомиров заснул сразу, едва уселся в жесткое кресло. Не дождался даже, когда погасят свет. Минут через пять после начала фильма захрапел и Петрович, лишь одна Олеся, несмотря на нервный озноб и усталость, досмотрела кино до конца. Улыбнулась, покосившись на своих дремлющих спутников:
— Эй, хватит дрыхнуть! Вставайте.
— А? Что такое? — Максим заморгал глазами. — Ах… ну, как фильм?
— Замечательный. — Девушка расхохоталась. — Про любовь, между прочим.
— Индийские — они все про любовь.
— Что дальше-то делать будем? — очнулся Петрович.
Тихомиров пожал плечами:
— Что-что… Посмотрим! Но здесь уж не останемся, точно.
Монстры никуда не делись, все так же, как верные псы, принюхиваясь, ждали у входа. Переглянувшись, беглецы быстренько примкнули к самой крупной молодежной группке, кучковавшейся у танцплощадки. Туда же переместись и монстры.
— Вот ведь сволочи! — с досадой сплюнул Макс. — И чего им неймется-то?
— Небось чувствуют, что мы где-то рядом.
