— Ау! Есть кто дома? — крикнул он, но не получил ответа. — А в прошлый раз ворота были распахнуты настежь… Либо жизнь научила их более ответственно подходить к вопросам безопасности, либо здесь уже никто не живёт…
— А ты давно тут был?
— Года полтора назад. И то пробегом: задал пару вопросов первому встречному и тут же свалил.
— Я думала, у тебя тут связи…
— Да фиг там, — отрезал Хруст. — Эй! Хозяева! — закричал он, но ответом снова была тишина. — Ладно, перелезу через забор. Может, найду там что-нибудь интересное.
— Не так быстро, хоуми, — послышалось сзади. — Стволы на землю, а конечности в воздух, мать вашу.
— И вам не хворать! — ответил Костя, опуская ружьё на асфальт.
Развернувшись, Тома и зоолог увидели худого прыщавого парнишку лет восемнадцати. Слева от него стоял разукрашенный автомобиль с распахнутой дверью. Костя понял, что горе-партизан всё это время сидел внутри, поджидая подходящий момент. На нём была безразмерная футболка, которую можно было бы надеть на двухметрового борца сумо, и джинсы с мотней до колен и штанинами шириной с Пизанскую башню. Голову аборигена украшала синяя бандана с белым узором, а на ногах были высокие белоснежные кроссовки. Лицо парнишки приняло грозное выражение, и он стал выглядеть ещё потешнее. Единственное, что придавало ему серьёзности — пистолет, но он держал его горизонтально, на манер гангстеров-афроамериканцев, и выглядел нелепо.
— Эй, вояка грозный! Смотри руку себе не выверни! — не удержался Хруст.
— Закрой свой рот, белая задница! — ответил парень, стараясь говорить низким голосом. — Вы кто, мать вашу, такие? Чего тут забыли?
— Путники мы. Обожаем путешествовать. Да только вот припасы у нас закончились, оттого и решили к вам заглянуть.
— Только не рассчитывай на халяву, хоуми. Сечёшь, о чём я? За все придётся заплатить.
— Уверен, что мы договоримся! Ты, главное, впусти нас, — спокойным тоном убеждал Константин. — Не бойся, вдвоём мы всех вас точно не поубиваем.
— Ну… — на лице парнишки появилась гримаса задумчивости. — Эй, Джонни! Открывай ворота! У нас тут бартер намечается.
— Ну вот, совсем другой разговор, — улыбнулся Хруст. — Кстати, позволь поднять оружие!
— Только без резких движений. У меня самая быстрая рука в этих краях.
— Стесняюсь спросить, как ты этого добился, — сказал зоолог и улыбнулся во весь рот.
— Чего?
— Да ничего, забей. Как звать-то тебя? — перевёл тему Костя.
— Не твое дело.
— Да ладно, парень. Расслабься уже, — по-дружески посоветовал Хруст. — Я Костя, это Тамара. А ты?
— Бруно.
— Что ж, приятно познакомиться, Бруно!
Через пару секунд раздался грохот и скрип — ворота пришли в движение. За ними путников встречали пятеро сутулых парней в безразмерной цветастой одежде и с оружием наперевес.
— За мной, задницы, — процедил самый взрослый, кивком приглашая путников внутрь.
В центре депо расположилось одноэтажное здание. К нему тянулись многочисленные трамвайные пути. Стены строения были облицованы красным кирпичом, стойко выполнявшим свою функцию с первых десятилетий двадцатого века. Каждая железнодорожная ветка вела к отдельным синим воротам, над которыми висели выцветшие таблички. Рельсы были утоплены в землю заподлицо. Вся площадь была вымощена квадратной серой плиткой, а над головами путников висела паутина проводов, когда-то питавших трамваи электричеством. Несмотря на кажущуюся хаотичность, каждая высоковольтная линия шла по строго отведённой траектории. Внутри здание выглядело иначе. Здесь не сохранилось ничего от его былого облика. Стены, колонны, трамваи и даже потолок были покрыты вездесущими граффити. Но некоторые предметы интерьера всё же остались нетронутыми: к примеру, уцелел потемневший от времени деревянный стенд с таблицами и большим чёрно-белым портретом Ленина.
Здание состояло из нескольких просторных помещений. Их разделяли толстые бетонные стены. На каждой ветке стояло по пять-шесть раскрашенных вагонов, переоборудованных под жильё. Сидения и поручни внутри отсутствовали, зато были стулья, кровати, шкафы и прочие предметы домашнего обихода. Пространство внутри трамваев было разделено стенами из гипсокартона на две или три равные части. В одном вагоне получалось по несколько «квартир» с отдельными входами. Площадь побольше — целый трамвай — доставалась лишь многодетным семьям, которые просто не помещались в одной половине вагона. Исключением из этого правила был лишь местный лидер — ему достался единственный трамвай, изготовленный в двадцать первом веке. И путников вели именно туда.
Вместе с Костей и Тамарой в элитный вагон вошли Бруно и старший сторож. Внутри стояли бежевый кожаный диван с меховым пледом, двуспальная кровать в форме сердца, а обеденный стол, находившийся справа, покрывала фиолетовая скатерть. На столе воцарился белый фарфоровый сервиз, а серебряные ложки были завёрнуты в салфетки. На полу лежал ковёр леопардовой расцветки, а на потолке висели три белые кованые люстры в виде канделябров с толстыми восковыми свечами.
