– Входи скорее! – воскликнула Матильда. – Надо же, какой приятный сюрприз! С тех пор как у тебя появились дети, мы стали видеться реже.
Хозяйка сидела за круглым столом и чистила овощи. В кухне приятно пахло морковкой, турнепсом и петрушкой.
– Здравствуй! – произнесла Жасент без улыбки. – Мне нужно с тобой поговорить.
– Если так, не стой на пороге! Сейчас мы выпьем кофе, и разговор пойдет свободней.
– Спасибо, но для меня кофе не вари. Еще пять лет назад ты посоветовала мне от него отказаться, и знаешь, я действительно стала чувствовать себя лучше. Правда – вот все, что мне нужно!
– О-ля-ля! У вас, мадам, большие запросы! А где Калеб? Могла бы взять мальчугана с собой. К сожалению, я очень редко его вижу.
Жасент, нервничая, окинула взглядом комнату; с этим помещением у нее было связано столько воспоминаний, хороших и плохих. Затем молодая женщина посмотрела на подругу, чье смуглое лицо, увенчанное уже седеющими косами, по-прежнему казалось высокомерным. Знахарка в ответ сверкнула своими черными бездонными очами.
– Ставлю десять пиастров, ты пришла поговорить о вчерашнем, – сказала Матильда. – Станешь упрекать меня за то, что я перестала лечить несчастного Пакома и теперь господин доктор пичкает его наркотиком – да-да, именно пичкает, потому что можно было бы и уменьшить дозу. И если не сделать укол вовремя, у бедолаги случаются жуткие приступы.
– Так ты уже все знаешь?
– Ну конечно! Брижит приходила ко мне еще перед ужином. Она заперла Пакома в дровяном сарае, а меня попросила прийти и перевязать ему раны.
– Раны? Она его избила?
– И не в первый раз, полагаю. Она наказывает парня, когда тот своевольничает. Мне рассказала об этом соседка. Может, выпьешь хотя бы лимонада? Лимонный сок очищает организм. А может, и душу…
– Наверное… Но лимоны стоят дорого, и в наших краях их не так уж легко достать. Как тебе это удается? Ты готовишь лимонад, как только начинается жара.
– Это мой маленький секрет, – сказала Матильда. – Я знаю один способ…
– О, секретов у тебя много! – заметила молодая женщина. – Матильда, этой ночью я почти не спала. Вспоминала Эмму, всю ее жизнь. Подумать только – любовник утопил ее, беременную! Меня прошибает холодный пот от одной только мысли об этом… И знаешь, что меня поразило?
– Что же? – спросила знахарка, вытирая руки о тряпку – с чисткой овощей она уже закончила.
– Когда я разыскивала ребенка Эммы, ты помогала мне по мере сил: раскинула карты, отправила меня к монахиням, и они дали мне ценнейшие сведения. А потом, ни с того ни с сего, ты переменилась. Изменила свое отношение к происшедшему. Заявила, что Анатали умерла и мне следует оставить поиски. Прошло еще немного времени – и ты отдалилась еще сильнее, иногда с тобой вообще невозможно разговаривать.
Матильда стукнула кулаком по столу.
– У каждого свои заботы! – сердито заявила она. – Милостивый Иисусе, можно подумать, что Земля крутится только ради семейства Клутье!
– Я не это имела в виду. Дай мне закончить, Матильда! Потом я привезла в Сен-Прим племянницу, но ты не выказывала к ней интереса, не обращала на нее внимания. Чем же ты это объяснила? Ты не любишь детей, иначе у тебя были бы свои, – так ты мне всегда говорила. Но тогда почему над Калебом ты кудахчешь, как курица над цыпленком?
– Ба! Да потому, что он сын Альберты, а ее я любила!
– Вот именно! И я прихожу к выводу, что к Анатали ты подобных чувств не испытываешь, потому что знаешь, кто ее отец!
Матильда порывисто встала со стула и тут же повернулась к Жасент спиной. Знахарка опустила овощи в закипающую воду, посолила, добавила пряных трав. Ее ответом на выпад гостьи стало вселяющее тревогу молчание. Наконец Матильда повернулась к Жасент и спросила с сарказмом:
– Думаешь, я способна презирать ни в чем не повинное дитя? Красавица моя, ты идешь по неверному пути. Знала бы ты, сколько я молилась за тебя, за всю вашу семью! Для меня было большим горем, когда Альберта и Шамплен ушли друг за другом, в одну ночь. Ваш отец, умерев из-за любви, заслужил место в раю, а мать пожертвовала жизнью ради того, чтобы Калеб появился на свет и стал хорошим человеком.
– Матильда, проблема не в этом! У Лорика, представь себе, возникли кое-какие догадки. Я рассказала об этом Пьеру, и он ответил, что все это глупости, идиотизм. Паком, играя в воде на пляже, бормотал что-то о том, как им с Эммой было хорошо и весело играть вместе. И разве можно знать наверняка, что они не…
Реакция Матильды ошарашила молодую женщину.
– Господи всемогущий! Только полный идиот мог придумать такую чушь! – отрывисто произнесла она. – Бывают моменты, когда нужно сказать правду, с этим я согласна. И ты не хуже меня знаешь, что у Эммы – она сама призналась в этом нашему старенькому кюре на исповеди, – горело в одном месте!
Красная от гнева, Жасент с трудом удержалась, чтобы не вскочить и не выйти за дверь. Матильда же продолжала с прежним пылом:
– Но даже зная об этом, предположить, что такая красивая девушка, какой была ваша сестра, подпустит к себе Пакома? Нет, это полная бессмыслица! Пьер прав.
