– Ты что-то хочешь сказать мне, но так, чтобы Анатали не услышала?
– Браво! Ты угадала, – буркнул Лорик.
И, понизив голос, он рассказал ей о том, что видел и слышал на берегу озера.
В комнате было темно. Единственный лунный луч проникал сквозь щель в белых занавесках, озаряя Жасент, прильнувшую к мужу. Тот поцеловал ее в лоб, потом – в теплые мягкие губы. Его правая рука скользнула под простыню, коснулась ее груди, спустилась к животу и ниже.
– За день дети устали и очень быстро уснули, – шепнул Пьер на ушко Жасент. – И мы можем этим воспользоваться. Два дня воздержания – для меня это много.
Он лукаво улыбнулся и снова поцеловал Жасент. Она чуть-чуть отодвинулась.
– Нет, дорогой, прошу, не надо!
– Почему? Жасент, я хочу тебя, я тебя люблю и мечтаю заняться этим с тобой! Разве мало мы терпели три года назад, когда у Калеба резались зубки и он плакал ночи напролет? В доме сейчас тишина и покой. Ты рядом со мной, нежная, ласковая…
Жасент промолчала и не шевельнулась. Из этого Пьер заключил, что его жена передумала, и стал тихонько ласкать одно чудесное местечко, зная, что очень скоро она возбудится и отдастся его желаниям. Но, вопреки ожиданиям, Жасент отбросила его руку.
– Да что с тобой такое? – прошептал Пьер. – Я еще за ужином заметил, что ты нервничаешь… нет – когда мы вернулись с рыбалки. Если это из-за неприятной истории с Пакомом, то твои волнения напрасны. Парня заберут в психбольницу, и он уже не сможет напугать Анатали. Ну же, дорогая, тебе нужно расслабиться, и лучший способ – это…
– …Поговорить! Именно так, Пьер! Мне очень жаль, но я не смогу тебя удовлетворить, только не сегодня! И боюсь даже сказать почему.
Он обнял ее и благоговейно поцеловал в щеку.
– Что ж, давай поговорим, если тебе от этого станет легче. А потом посмотрим, может, моя милая женушка, тебе и еще чего-нибудь захочется!
Жасент пришлось сделать над собой усилие, чтобы отстраниться от него. Она приподнялась на локте.
– Странные мысли бродят у меня в голове, и все из-за Лорика. Он не может понять, почему бедный Паком так часто вспоминает нашу Эмму. Похоже, они иногда играли вместе на берегу, Паком и Эмма, и Лорик опасается, что между ними могло произойти то самое…
– Что? Это бред, Жасент! У Лорика слишком богатая фантазия.
– И у меня тоже! Теперь и я думаю, уж не Паком ли – отец нашей племянницы. Знаю, ты скажешь, что это глупость, но почему нет? Эмма могла его раздразнить. Пьер, я места себе не нахожу! Честно говоря, я бы предпочла, чтобы оказалось, что это ты! Ты, конечно, всегда это отрицал, но ведь Эмма могла тебя соблазнить, когда ей было пятнадцать. Ты часто бывал у нас дома, она была очень кокетливой, очень дерзкой, да и вы с Анатали испытываете друг к другу особую привязанность, какое-то родство… Если она твоя дочь, признайся мне в этом, я заранее прощаю тебя и не стану сердиться, обещаю, Пьер!
Мужа ошарашили ее слова. Он почувствовал себя оскорбленным, но постарался сохранить спокойствие. Главным в этой ситуации было урезонить Жасент, сотрясавшуюся от нервной дрожи.
– Я воспитываю девочку уже четыре года, и это естественно, что мы с ней – добрые друзья и с полуслова понимаем друг друга. Жасент, могу поклясться, в то время я не спал с твоей сестрой. Я был влюблен в тебя, в тебя одну. К Эмме я относился как к будущей свояченице. Если бы не наш с тобой разрыв, я бы не поддался на ее уловки, не позволил бы себя соблазнить… Давай больше не будем о прошлом!
– Хорошо, я тебе верю. Прости, если наговорила глупостей.
– Я прощаю тебя, дорогая: ты испугалась за Анатали, и у тебя был трудный день. И все-таки мне обидно…
– Извини меня!
Пьер включил ночник, взял с прикроватного столика сигарету и с задумчивым видом откинулся на подушку. Жасент залюбовалась его четким профилем. Пижамная куртка Пьера расстегнулась, и стали видны темные завитки волос у него на груди. Жасент уже горько сожалела о том, что вообще завела этот разговор: они с мужем снова могли поссориться, растравив старые раны и, что хуже всего, вернув воспоминания об Эмме в супружескую постель.
– Думаю, Пакома охватило безумие, когда он увидел Анатали, – предположил Пьер. – Девочка напомнила ему Эмму, это очевидно. Жасент, подумай сама! Паком вытаскивал твою сестру из озера, он к ней прикасался. Не сомневаюсь, это было впервые, когда он держал в объятиях девушку. Ты сама мне рассказывала о том, что Эмма, случалось, с ним разговаривала, была добра к нему. Паком видел ее редко – до ее гибели, до того, как любовник на машине привез Эмму к озеру. Все эти события навсегда запечатлелись в памяти несчастного безумца. И мне жаль его – он кончит в сумасшедшем доме, возможно, его будут держать в смирительной рубашке…
Пьер замолчал, задумался. Со слезами на глазах Жасент погладила его по руке.
– Ты прав. Спасибо, что пытаешься помочь мне разобраться. Я боялась, что мне будет неприятно слышать некоторые слова из твоих уст, но – нет, все хорошо. Наверное, это начало исцеления.
