– За это время многое изменилось, Жасент. Эльфин ждет ребенка и очень счастлива со своим муженьком-адвокатом. Ну пожалуйста! Нам на этой свадьбе будет весело, мы будем танцевать! И к тому же для меня это шанс обзавестись новыми заказчицами, если мы обе будем в нарядах, сшитых моими руками.
Спор продолжался двадцать минут; ни одна из сестер не уступала. Сидони настаивала, Жасент упорствовала в своем нежелании идти на эту свадьбу.
– Чтобы передумать, у тебя есть неделя, не больше! – отрезала наконец младшая сестра. – Быть может, от этого зависит мое будущее.
– Не надо меня шантажировать. Ты сама говорила, что твой магазин процветает. Да и дети… Не повезу же я с собой Анатали и Калеба! Они бы не стали сидеть спокойно, и мне пришлось бы все время за ними присматривать…
Эту реплику Сидони восприняла как сигнал к капитуляции.
– Их возьмут к себе Лорик с Дорой или твоя хваленая соседка, Рози Пулен. Свадебный банкет состоится в «Шато-Робервале». И вообще, Сен-Прим не так уж далеко от города, к полуночи ты будешь дома.
Жасент со вздохом положила трубку на рычаг. И тут же невольно улыбнулась, представив себя в красивом платье, с искусной прической и макияжем. «В конце концов, почему бы нет? У нас с Пьером так мало возможностей развлечься! Роскошное угощение, танцы – зачем от этого отказываться? Да и Валланс всегда был само дружелюбие и любезность…»
От этих размышлений ее и отвлек Лорик, ворвавшийся в дом, как ураган.
– Дора рожает! – крикнул он. – Позвони повитухе и скорее иди к нам.
– Господи, конечно! Уже бегу! Только разбужу Калеба. А как же Анатали? Она придет из школы, а дома – пусто?… Ничего, сейчас я всё улажу. Скорее возвращайся к жене, а я звоню мадам Ламонтань! Потом договорюсь с соседкой, чтобы она присмотрела за детьми. А кого ты оставил с Шарлем?
– Отвел его к Артемизе.
Получив ответы на все свои вопросы, Жасент жестом велела брату уходить. Уже в одиночестве она постаралась усмирить тревогу, которая овладевала ею при одном лишь упоминании о родах. Шарль появился на свет без малейших затруднений, но после смерти матери Жасент тревожилась за каждую знакомую женщину, которой предстояло пройти через это труднейшее испытание. Тем более что Дору она очень любила. Со временем стало ясно, что ее невестка – настоящее сокровище: добрая, любящая, заботливая.
«Лучшей жены для Лорика невозможно себе представить! Дора никогда не жалуется, терпит его перепады настроения, его властность, а иногда и грубость, – взволнованно размышляла Жасент. – Подумать только! Через несколько часов у меня появится второй племянник или племянница. А я? Когда я сама стану матерью?»
Лорик шел по дороге вдоль озера, и у него в голове теснились противоречивые мысли. Он очень устал и вынужден был замедлить шаг, убеждая себя в том, что самое важное он уже сделал. Словно принесенные суровым ветром, воспоминания о матери – как она лежит, обескровленная, на узком диванчике в мастерской Сидони, – предстали перед ним во всей своей жестокой ясности. «А вдруг Дора тоже умрет?» – подумал Лорик.
Этот вопрос отозвался эхом в его душе, и внезапно пришло озарение: Лорик понял, как дорожит своей нынешней жизнью, этими спокойными днями, ежедневными заботами и трапезами на кухне, в кругу семьи…
– Табаруэт! Что будет со мной, если ее не станет? – пробормотал молодой фермер, и его сердце сжалось.
Разыгравшееся воображение уже рисовало его будущее: вдовец с двумя детьми, обуреваемый запретной страстью – вожделением, которое при малейшей неудовлетворенности начинает жечь его изнутри. Только теперь он осознал, что жена – это его защита. Ласковая, мягкосердечная, наивная, но крепкая.
– Дора! Дора!
Подгоняемый тревогой, Лорик бросился бежать.
Он взлетел на крыльцо, оттуда ворвался в дом, где царила подозрительная тишина. В комнатах первого этажа никого не было. Испуганный Лорик, перепрыгивая через две ступеньки, взбежал по лестнице, выкрикивая имя супруги.
– Я в спальне! – послышался спокойный голос Доры.
Лорик оперся рукой о ближайшую стену, восстанавливая связь с реальностью, в которой еще не случилось никакой драмы. Все хорошо, ребенок родится под бдительным оком Жасент и повитухи…
И в тот же миг странный, похожий на мяуканье визг заставил его содрогнуться.
– Голгофа!
С этим возгласом Лорик толкнул приоткрытую дверь и вошел. Дора лежала на их супружеской кровати, прикрытая коричневой тканью. К груди она прижимала великолепного розового младенца, испачканного чем-то липким.
– Уже родился? – пробормотал Лорик, на цыпочках приближаясь к кровати.
– Ну конечно! Еще один мальчуган. И можешь мне поверить, он очень спешил! Я еще не пришла в себя.
Щеки у Доры раскраснелись, прядь каштановых волос упала на лоб. Ее губы и глаза улыбались. И вдруг, неожиданно для себя, Лорик нашел ее красивой без прежних косметических ухищрений. Она вся словно лучилась чистотой и целомудрием. Слезы радости и гордости застлали ему глаза.
– Табаруэт! Ну и мастерица же ты преподносить сюрпризы, жена! – прошептал он. – А пуповину ты не перерезала?
