– Перестань придумывать всякую чушь! Лорик, мы прошли через тяжелые испытания и теперь должны щадить друг друга. У тебя – прекрасная жена и два чудесных мальчугана. Я счастлива, что воспитываю Анатали и Калеба. Что до Сидони, то она успешна в своем ремесле. Чего еще нам желать?
Жасент не заметила, как вздрогнул ее брат, когда прозвучало имя его сестры-близняшки.
– Позвони Сидо, хорошо? – после непродолжительного молчания попросил Лорик. – Ты – крестная Шарля, и я хочу, чтобы она окрестила Тимоте. Думаю, церемонию проведем в будущее воскресенье, от греха подальше!
– От греха подальше? Но чего же ты боишься? Ребенок родился крепеньким, здоровым.
– В нашей семье разве можно что-то знать наверняка? – с виноватой улыбкой попробовал пошутить Лорик. – Я с радостью позову гостей, накроем стол! Сколько нас будет? Давай посчитаем: Сидо с Журденом, вы с Пьером, Артемиза с Жактансом, кюре…
– Прибавь еще трех мальчишек Артемизы!
Жасент решила пока не рассказывать брату о том, что узнала. Но именно в эту минуту она со всей очевидностью поняла, что дети Жактанса Тибо и Анатали – родственники по отцовской линии. Она решила повременить с признанием, чтобы не омрачить ненароком вновь обретенное счастье Лорика.
– Табаруэт! Считая меня и Дору, за стол сядет дюжина! – воскликнул он. – Нужно будет забить двух уток и курицу.
– Мы принесем торт, даже если в субботу придется ехать за ним в Роберваль. И, конечно, я приду помочь на кухне, чтобы бедная Дора, в ее положении, не переутомилась. Лорик, ты должен беречь жену.
Лорик кивком дал понять, что услышал ее, и в знак признательности ласково погладил сестру по плечу. Судя по лицу, он успокоился, и его глаза блестели от радости.
Артемиза поджидала их, стоя у окна. Она тотчас же выскочила на крыльцо. Шарля она держала на руках, а ее дочка, малышка Цезарин, стояла тут же, прячась под материнским фартуком.
– Какие новости? – спросила соседка. – Недавно я видела мадам Ламонтань, она шла в вашу сторону. Что-то пошло не так?
– Нет, бог с вами! – радостно отвечал Лорик. – Дора родила мне сына – прекрасного мальчугана. Он весит не меньше семи фунтов! Слышишь, Шарль? У тебя появился маленький братец! Крестины в воскресенье, и я приглашаю вас, мадам Тибо, с Жактансом и детьми.
– Как я рада, как рада! – воскликнула Артемиза. – В таких случаях всегда ведь боишься худшего… Как вы назовете малыша?
– Тимоте, – мягко ответила Жасент.
Она уже не сердилась на Артемизу и теперь хотела, чтобы та это поняла.
– Дайте я обниму вас обоих! – попросила добрая женщина.
Обычно они не позволяли себе столь бурных излияний, но сердце у каждого из них переполняли надежда и облегчение. Соседи обменялись поцелуями и рукопожатиями.
Лето 1933 года начиналось с самых благоприятных предзнаменований.
Журден с Пьером беседовали, сидя на узкой скамье у крыльца, под навесом. Дым сигарет тянулся к небу, чью яркую синеву омрачала гряда серых, стального оттенка туч, заслонившая горизонт со стороны озера.
– Похоже, вечером будет большая гроза, – проговорил полицейский.
– Лишь бы к завтрашнему утру, когда нам нужно будет идти в церковь, было ясно! А так – пусть себе льет. Лорик только обрадуется: говорит, сейчас дождь для огорода – в самый раз.
– Нашей семье, можно сказать, повезло, ведь столько людей осталось без работы! Скоро четыре года, как начался кризис. К счастью, у меня работа стабильная, у вас тоже, и Лорику родительская ферма дает возможность прокормить жену и детей. Кстати, Лорик, что называется, на коне: наше правительство проповедует политику «возвращения к земле».
– Да, я читал об этом в газетах. Похоже, министр сельского хозяйства Годбу[19] более энергичен, чем его предшественники!
– В любом случае, переезд из города в деревню – для многих единственный способ выжить. Тут можно выращивать пшеницу, картофель, разводить домашнюю птицу…
– Вы совершенно правы, Журден. Благодаря птичнику покойного Фердинанда мы с Жасент получаем неплохую прибавку к семейному бюджету. Универсальный магазин, да и соседи покупают у нас яйца.
Мужчины ненадолго умолкли, потому что из дома донесся легкий, тоненький смех, которому вторили два более зычных голоса: Анатали и ее тети явно нашли себе развлечение по душе.
– Наверное, возятся с тряпками, – прокомментировал Пьер.
– Тряпки? Следует говорить «моды» или «наряды», – поправил его Журден. – Сидони быстренько отучила меня от слова «тряпки». По ее мнению, это звучит грубо, отвратительно.
Мужчины, тихонько посмеиваясь, подмигнули друг другу.
– Потешаетесь надо мной? – спросила Сидони, прижавшись прелестным носиком к москитной сетке на двери. – Господа, я всё слышала!
И она тут же убежала; на первом этаже, у лестницы, ее дожидалась племянница. Анатали замерла, раскинув руки, в новом зеленом платье с пышными рукавами. Калеб сидел тут же, на ступеньках, и сосал леденец, которым его угостила тетя Сидони.
– Почему Тали нельзя шевелиться? – спросил он.
