Раздумывая над услышанным, Пьер вошел в птичник. И почти сразу сказал:
– Я бы столько не выдержал, у меня просто не хватило бы ни сил, ни терпения. Откровенность за откровенность, Журден. До брака я не отличался целомудрием. Бегал за каждой юбкой, стоило только меня поманить. Моментально воспламенялся, терял над собой контроль. С Жасент все было по-другому, даже когда мы уже были помолвлены. Я говорю о периоде перед нашим разрывом. Она не позволяла даже малейших вольностей, и я не настаивал.
При воспоминании о времени, казавшемся теперь таким далеким, на его губах заиграла легкая улыбка. Однажды вечером Жасент отдалась ему, а потом отказалась выходить за него замуж. На первом месте для нее были курсы медсестер.
– Сидони давно уже не пытается что-либо изменить, – признался Журден. – Она опустила руки. Говорит, что мы и так можем быть счастливы. Но остается еще одна проблема – дети… У вас с Жасент их тоже нет.
– До недавнего времени судьба нас не баловала. Сначала умерла Эмма, потом – тесть с тещей… Жасент очень хотелось трудиться по специальности, но ей пришлось оставить работу. Теперь мы воспитываем Анатали и Калеба, а это не так уж просто. Но со дня на день все может измениться.
После столь многозначительной реплики Пьер стал насыпать корм и менять воду в поилках. Обитатели птичника суетились у его ног, с кудахтаньем склевывая зерна.
– Еще недавно я бы посоветовал вам отправить Сидо к Матильде (в деревне ее считают знахаркой), но на днях Жасент сказала, что больше ей не доверяет. И это при том, что они так долго дружили!
– Мне кажется, Сидони презирает Матильду, считает ее шарлатанкой, которая пользуется легковерием соседей. А что вы о ней думаете?
– Честно говоря, я ее очень уважаю. Матильда добрая, милосердная, обо всех заботится. Что же касается ее способностей, то, напомню вам, она спасла ребенка Альберты, когда врач уже опустил руки, и сумела бы спасти и роженицу. Что до кровотечения – этого никто не мог предвидеть. Журден, я бы охотно вам помог, но, к сожалению, ничего в этом не смыслю. Однако я тронут вашей откровенностью.
Мужчины обменялись крепким рукопожатием. Бегущая к ним Анатали замахала руками. Новое платье с нее уже сняли.
– Все готово! Садимся за стол! – позвала она.
Журден уехал из Сен-Прима в пять пополудни. Ему нужно было вернуться в Сент-Эдвидж, для того чтобы завтра привезти на крестины мать – Жасент предложила Лорику пригласить и ее.
– Дезире Прово – инвалид, и у нее очень мало возможностей развлечься. Если Журден проведет с нами воскресенье, ей будет тоскливо дома одной, – пояснила молодая женщина.
– Ну конечно, нужно пригласить и мадам Прово! Я попросту забыл о ее существовании, – отвечал Лорик. – Сидони вычеркнула из своей жизни нас, своих родственников, а также Сен-Прим, ферму… И, не стыдясь, заявляет – каждый раз, когда я наведываюсь к ней в магазин, – что ночует тут же, в маленькой квартирке на втором этаже. Я не слышал от нее ни слова о Дезире Прово.
– Тут я с тобой соглашусь, – кивнула Жасент. – Такое впечатление, что Сидони живет сама по себе, в мире женских безделушек и модных журналов. В те редкие моменты, когда мы с ней видимся в Робервале, она говорит только о своих клиентках.
Вспомнив об этом разговоре, Жасент решила расспросить сестру, когда они, накормив детей полдником, вместе вышли на улицу, чтобы развесить свежевыстиранное белье.
– Жаль, что ты так редко приезжаешь, – мягко произнесла старшая сестра. – Я рада, что мы можем поболтать наедине! Анатали тоже счастлива видеть свою тетю Сидо, она часто тебя вспоминает.
– Ну что ты хочешь? В магазине столько дел! – ответила Сидони. – И, если честно, Жасент, после смерти родителей я чувствую себя в Сен-Приме некомфортно. Поэтому и приезжаю так редко. Мне тяжело возвращаться на ферму. Сразу вспоминаются ужасы, связанные с похоронами. В свою мастерскую я вообще не могу заходить… Кстати, как Лорик ее обустроил?
– Никак. Запер комнату на ключ, и никто туда не заходит. Я посоветовала Доре проветривать там в теплое время года, но она ответила, что Лорик делает это сам. Думаю, перед ужином нам нужно будет зайти к ним в гости, ты ведь еще не видела нашего младшего племянника. Господи, малыш Тимоте такой славный!
– Посмотрю на него завтра утром в церкви.
– Ну, перед церемонией у тебя будет мало времени, да и люди вокруг…
– Младенцы похожи друг на друга как две капли воды, – сухо отрезала Сидони. – А эти двое, полагаю, и дальше будут поднимать рождаемость в регионе. Готова поспорить, что Лорик заведет целый выводок маленьких монстров.
– Ну и что? В Квебеке такая традиция, – пошутила Жасент. – Ты – будущая крестная Тимоте, так что будет хорошо, если ты познакомишься с ним сегодня же.
Сидони пригладила кудри кончиками пальцев. Ее темно-зеленые глаза затуманились тоской.
– Я не рискнула отказаться быть крестной, иначе Лорик обиделся бы на меня. Но я никогда не смогу спокойно переносить присутствие Доры в доме, где все мы выросли! Я, надо понимать, получила по заслугам – у меня будет крестник, мать которого нищенка, да еще с темным прошлым.
