Ей хотелось ударить мужа, схватить его за ворот рубашки и выставить вон, чтобы не видеть больше этого скептического выражения, этого равнодушия к ее страданиям. Но вместо всего этого Сидони, словно ребенок, разразилась громкими рыданиями.
– Тем лучше! – бормотала она. – Ты прав. Меня это устраивает. Я сама хотела развестись с тобой, чтобы ты снова смог жениться. Теперь у нас есть повод. А я еще жалела о том, что нам придется расстаться…
Сидони заплакала еще горше, закрывшись рукой, чтобы муж не увидел ее лица, искаженного горем и недоумением. Сидони ни за что бы не подумала, что Журден способен ее предать, соблазнив другую женщину.
– Но из-за чего ты так расстраиваешься? – проговорил он уже более мягким тоном. – Ты меня не любишь, я всего лишь спутник на твоем жизненном пути, довольно-таки блеклом и грустном. Вряд ли это ревность, ты для этого слишком холодна. Сидо, к чему разговоры? Мы оба знали, что рано или поздно все это закончится.
– Нет, я ревную! – отрезала она, всхлипывая. – Ревную ко всем женщинам, которые спят с мужчиной без страха и боли. Тем сильнее мое унижение, ведь я не могу соперничать даже с первой встречной! И доказательство этому…
Натура у Журдена осталась прежней – чувствительной и милосердной. Слезы жены, крик ее души возымели на него свое действие.
– Прости меня, – вздохнул он.
– Нет! Кто она? Сколько ей лет? Разумеется, это какая-нибудь молоденькая красотка! Или, может, случайно встреченная шлюха?
– Это был импульсивный поступок. И я обещал сохранить все в тайне. Она не такая красивая, как ты – в десять раз хуже, и, уж поверь, она не шлюха.
– Тогда иди к ней! Катись! – крикнула Сидони.
Она вскочила и, продолжая плакать, вышла из комнаты. Перепуганный Журден бросился следом. Он настиг жену на середине лестницы и обнял.
– Проклятье, я люблю только тебя! И ничего бы этого не было, если бы и ты меня любила.
– Но я люблю тебя, правда, – жалобным голоском призналась Сидони.
Вся дрожа, она прижалась к мужу и обняла его, все еще роняя слезы. Она испытала радость отчаяния, усиленную желанием удержать его рядом. Журден невольно принялся ее утешать, поглаживая по мягким, как шелк, волосам.
– Помоги мне! – воскликнула Сидони. – Журден, давай останемся вместе, умоляю! Я тебя прощаю, только не бросай меня! Без тебя я пропаду.
Расчувствовавшись, он прошептал в ответ:
– Ну конечно, ничего страшного ведь не случилось. Ничего не бойся! Я не слишком гордился собой – ну, после всего этого… Сразу бросился сюда. Злился на тебя, думая, что это ты подтолкнула меня к измене. Мне хотелось сразу же все тебе рассказать: мысль о том, чтобы держать тебя в неведении, была мне противна. Я думал, это причина для разрыва и мы дали друг другу шанс построить новую жизнь…
– И мы это сделаем, Журден! – произнесла Сидони. – Позвони матери и скажи, что сегодня мы не вернемся в Сент-Эдвидж. Поужинаем и переночуем тут. И сегодня ночью я стану твоей женой по-настоящему!
По прошествии трех часов Сидони лежала на софе и, удобно устроив свое стройное тело на подушках и опершись на локоть, потягивала джин из бокала. Ее кудри блестели в мягком свете свечи – электричество она решила выключить, создав тем самым более подходящую атмосферу для того, что должно было произойти дальше. Молодой женщиной овладела приятная истома – она не привыкла так много пить.
Они с мужем поужинали салатом и свежими фруктами, и эта трапеза позволила им избавиться от напряжения. Журден даже поддался на уговоры и рассказал о своем утреннем приключении с легкомысленной супругой коллеги.
– Я не первый, с кем она заигрывала, – с сожалением заключил он. – Но больше этого не повторится, обещаю!
Со своей стороны Сидони призналась в своих экстравагантных планах переезда и в безумной мечте работать в Париже.
– Думаю, когда бы пришло время садиться на поезд Роберваль – Квебек, я бы передумала! – сказала она.
– Господи! Для меня это было бы как снег на голову! – растерянно отозвался ее супруг.
Они еще долго беседовали, как друзья, которыми стали в силу обстоятельств. Потом наступил торжественный момент; Сидони пригубила джин. Слегка опьянев, она задернула шторы и разложила на софе подушки. Затем приняла холодный душ (в квартире, несмотря на поздний час, было очень жарко), и теперь ее кожа была свежей и прохладной. Под махровым халатом Сидони была совершенно обнажена, и эта деталь ее будоражила.
– Ты скоро закончишь, дорогой? – спросила она у мужа, который также решил помыться и теперь был в прилегающей к спальне маленькой душевой.
– Да, уже иду! – ответил Журден.
Обернув бедра полотенцем, он подошел к софе и присел на корточки, чтобы получше рассмотреть жену. Ноги у Сидони были стройные, как у молодой богини, колени – прелестные. Указательным пальцем Журден провел от ее колена вверх по бедру, потом через ткань халата коснулся груди.
– Хочу еще глоток джина, – сказала Сидони, снова поддаваясь тайному страху.
– Сидо, ты правда думаешь, что это поможет? – встревожился Журден.
– Да. Еще глоток, последний, и сигарету! Но ты продолжай меня ласкать…
– Ты тоже можешь меня ласкать, – шепнул он.
