– Теперь тебе необязательно уезжать, Сидо. Свое обещание я сдержу: больше никогда не стану тебе досаждать. Я словно заново родился, стал лучше. И первый, кого эта внезапная перемена удивляет, – это я сам! Благодарить ли за это Божественное Провидение или это мама стала нашим ангелом-хранителем на небесах? В общем, подумай еще раз о Жасент. Она добрая и очень всех нас любит. Табаруэт! Теперь-то мы можем попытаться стать счастливой семьей!
Скрестив руки на груди, Сидони в окно наблюдала за движением пешеходов и транспорта. Речь брата поколебала ее решимость.
– Ты прав, Лорик. Но я не могу и дальше смотреть на то, как страдает мой муж. Никто и представить себе не может, как тяжело нам с Журденом было все эти годы! Из-за этого я временами превращаюсь в мегеру. Журден упрекнул меня недавно – он, который никогда ни на что не сетует!
– Мне очень жаль, сестренка.
Интонации у Лорика были те же, что и в юности, когда он в любой момент готов был утешить свою сестру-близняшку, защитить ее. Сидони вспомнила его подростком – растрепанные темные волосы, постоянно разбитые коленки; ее брат всегда был отчаянным и бесстрашным.
– Спасибо на добром слове! Но скажи честно, ты приехал ко мне в субботу в таком виде, только чтобы поговорить о Жасент?
– Может, да, а может, и нет… Еще я подумал, что это хорошая возможность сделать тебе заказ. Пожалуйста, не смейся – я хочу кое-что подарить Доре. Красивую блузку! Мы ей, бедняжке, уже год или два не покупали обновок. У тебя есть вкус, я тебе доверяю. Выбери ткань и цвет.
Сидони так удивилась и растрогалась, что не сразу нашла, что сказать.
– Лорик, у меня много работы. Я попросту не смогу выкроить время…
– Захочешь – все получится. Это будет знаком примирения с твоей стороны.
– Скажи уж лучше, что это способ принести Доре свои извинения! – воскликнула Сидони. – Хорошо, я подумаю… У меня умелая ученица, и если она мне поможет, вместе мы смастерим что-нибудь миленькое! А ты тогда…
Лорик рассмеялся, радуясь тому, что добился своего. Но шум на первом этаже помешал ему поблагодарить сестру. Снизу, с лестницы, донесся голос Маргариты:
– Мадам, ваш супруг тарабанит в дверь! Открыть?
– Да, разумеется! – отвечала Сидони, бегом спускаясь по ступенькам, а следом за ней – Лорик.
Она не ожидала увидеть Журдена таким – он был бледен, шляпа съехала набок. Он был без галстука, льняной пиджак болтался через плечо. И выражение лица у Журдена было соответствующее – злое, в глазах застыла никогда прежде не виденная ею жесткость.
– Журден? Что случилось? Ты же должен был ехать прямиком в Сент-Эдвидж? – тихо проговорила Сидони.
– Я передумал! – изменившимся голосом ответил ей муж. – Кого я вижу! Лорик! Готов поспорить, вам в этом заведении наверняка рады. Стоит вам приехать, и магазин закрывается – ни больше ни меньше. Со мной так не церемонятся!
– Зять, сохраняйте спокойствие! – призвал его Лорик, для которого такое поведение Журдена было в новинку. – Мне нужно было поговорить с сестрой. Что в этом плохого?
– Лорик уже уезжает, – добавила Сидони. – Поднимайся наверх, Журден! Я приготовлю тебе чаю.
Муж молча подчинился. За кружевной занавеской, которая украшала дверь, разделявшую зал и мастерскую, Сидони различила силуэт своей помощницы. Наверняка Маргарита слышала все, что сказал Журден.
– Да, поезжай! Я обязательно займусь блузкой для Доры.
Как только дверь за братом закрылась, Сидони отослала Маргариту (которая была рада уйти с работы пораньше) и сразу же поднялась на второй этаж, не подозревая о том, что ее там ожидает.
– Журден! – позвала она, не найдя супруга в кухне.
– Я тут! – крикнул он.
Голос прозвучал из спальни. Войдя туда, Сидони увидела, что Журден лежит на кровати. Он разулся и закинул руки за голову – словом, постарался придать своей позе непринужденность.
– Проблемы на работе? – предположила она.
– Да нет, рутина. Ни единого шанса получить пулю или удар чем-то тяжелым по башке – ну, чтобы ты наконец овдовела и смогла найти себе другого мужа.
– Пожалуйста, обойдемся без грубостей! О господи! Ты напился?
– Нет, Сидо. Я тебе изменил. Переспал с другой женщиной. Я уже забыл, как это приятно… И теперь злюсь на себя, это правда, но ни о чем не жалею. Выставь меня за дверь, если это тебя шокирует. В нашей ситуации разве это может что-нибудь изменить?
Сидони не поверила своим ушам. Она была настолько ошарашена, что ей пришлось присесть на край кровати.
– С какой женщиной? – после недолгого раздумья спросила она хрипло.
– Тебе не обязательно это знать.
Сидони охватила паника, вскоре переродившаяся в гнев.
– Лжешь! Ты не мог поступить так дурно, унизить меня до такой степени! Ты, который твердил, что проблемы со здоровьем не моя вина и что твоей любви хватит, чтобы принять ситуацию и потерпеть! Значит, это была ложь? Ты нарушил клятву верности? Господи, ты мне противен! И ты еще смеешь хвастаться! Заявляешь мне в лицо, что это было приятно!
