– Я тоже по тебе скучаю, – прошептала Сидони, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – И по маме, и по Анатали – хоть я ее едва знаю, но так сильно люблю! И по дедушке, по папе… После свадьбы я буду бóльшую часть своей жизни проводить здесь, в этом доме, если только не открою собственный магазин в Робервале!
Это была ее мечта, почти навязчивая идея. Сидони страстно хотелось самой обустроить магазин, сделать ремонт, украсить по своему вкусу и принимать там клиенток, блистая элегантностью сшитых по собственным эскизам нарядов.
– Я открою свой магазин весной. У меня должно получиться, ведь в противном случае я умру со скуки! – прошептала девушка, в нетерпеливом гневе сжимая кулачки.
На втором этаже Дезире Прово с грустью смотрела на сына. Журден повел разговор в сухом, сдержанном тоне, чего с ним прежде не случалось. Дезире не посмела его упрекнуть, но едва сдерживала слезы обиды.
– Мама, значит, это правда? – настоятельно спросил Журден, не сводя с нее глаз. – Ты действительно хочешь переехать на первый этаж? С тех пор как мы поселились в Сент-Эдвидже, ты столько раз говорила, что твоя спальня тебе очень нравится и там ты чувствуешь себя почти здоровой!
– Все это правда, Журден. Вот только с некоторых пор такое положение вещей стало затруднительным для тебя…
– Вовсе нет!
– Часто, когда я прошу отнести меня наверх, ты беседуешь со своей невестой. И я вам мешаю.
– Ты никогда мне не мешаешь, мама. А на разговоры с Сидони у меня будет целая жизнь, дни и ночи. И с чего бы это дядюшке Оноре вздумалось вмешиваться в наши дела? Его сегодняшний визит имел лишь одну цель – посеять в нашем доме раздор!
– Никакого раздора нет и в помине, Журден! Господи, ты сегодня очень нервный. В чем причина?
