– Ты знаешь, что мне не очень нравится дядя Оноре. Не говоря уже о том, что любые перемены меня нервируют, а твой переезд на первый этаж – это перемены.
Дезире усталой рукой пригладила прядку своих белокурых, с серебряными нитями волос. У нее было милое и спокойное, соответствующее ее уступчивому характеру лицо и светлые выразительные глаза. Журден прочел в них непритворное огорчение и тут же отнес его на свой счет. Смутившись, он вздохнул.
– Прости меня, мамочка! Я был к тебе несправедлив. Ты ни в чем не виновата, но…
– Но что? Присядь, пожалуйста, и расскажи мне!
Он подчинился, уступая их общей давней привычке, – устроился на краешке кровати, а мать взяла его за руку и приготовилась слушать.
– Дело в Сидони? – тихо спросила Дезире. – Не обижайся, сын, но у твоей невесты довольно-таки взбалмошный характер. И еще она кажется мне ветреной…
– Может, и так, но принимая во внимание то, сколько испытаний ей довелось пережить в прошлом году, ее можно понять… Думаю, Сидони все еще не смирилась со своей утратой. Потерять младшую сестру, о которой она столько лет заботилась, да еще при таких ужасных обстоятельствах, совсем нелегко! Хотя, признáюсь тебе, прошлым летом Сидо показалась мне ранимой, нежной и смешливой…
Журден хотел добавить, что теперь ничего этого в ней нет, но сдержался.
– Вам нужно поскорее пожениться, – посоветовала Дезире с лукавой улыбкой. – Теперь вы проводите много времени вместе – уже одно это вызывает у влюбленных волнение! После свадьбы все уладится, я знаю это по опыту.
– Мама, прошу тебя! – прошептал Журден, смущаясь. В ее словах было столько скрытого смысла! – Раньше мы с тобой не говорили на подобные темы.
– Извини, мне хотелось тебе помочь.
– Конечно, и тебе не нужно извиняться. Я вот еще о чем хотел тебя спросить… Днем, когда вы с Сидони одни, тебе комфортно? Приятно находится в ее обществе?
Дезире отвела глаза, прежде чем утвердительно кивнуть.
– Сидони – услужливая, вежливая, воспитанная и сдержанная девушка. Ничего общего с нашей служанкой – та трещит и балагурит без умолку.
– И поэтому со служанкой тебе намного веселее, верно?
– Нет, почему же! Что еще ты надумал? Я устала, сынок, так что будет лучше, если я лягу. Ты любишь Сидони, значит, и я тоже ее люблю. Мы будем мирно жить втроем, маленькой дружной семьей, и надеюсь, скоро вы подарите мне радость, сделав меня бабушкой!
Озадаченный Журден ласково поцеловал мать в лоб, что случалось нечасто. Она вздохнула от удовольствия и положила голову на подушку. Он погасил прикроватную лампу и вышел. На сердце у него было тяжело.
– Вот, милые дамы, мы и на месте! – воскликнул Пьер, смеясь от удовольствия. – Выходите!
И он нежно посмотрел на сидящую рядом Жасент, на коленях у которой устроилась Анатали. Для них это был особенный день, какие нечасто случаются суровой квебекской зимой, – день, когда, несмотря на ледяной ветер и гололед, они все же решились сделать вылазку в город.
– Благодарим вас, шофер! – пошутила Жасент. – А теперь мы отправимся по магазинам – в чисто женской компании!
На работе Пьеру поручили доставить груз – сливочное масло и несколько головок сыра чеддер – одному важному покупателю в Роберваль. По этому случаю ему дали грузовичок на гусеничном ходу, и он пригласил с собой Жасент, радуясь тому, что может ее побаловать.
– Может, возьмем с собой Анатали? – тут же загорелась она. – Я бы сводила ее к фотографу Шабо! Лорик до сих пор ждет фото нашей племянницы!
Перспектива на несколько часов уехать из Сен-Прима радовала ее безмерно. Жасент сходила на ферму за девочкой, а потом повесила на свою дверь картонную табличку, на которой красными чернилами было написано: «ЗАКРЫТО». До города они добрались благополучно, и вскоре Жасент уже могла любоваться домами на бульваре Сен-Жозеф, элегантными крышами монастыря Урсулинок и массивным зданием больницы Отель-Дьё-Сен-Мишель, расположенным на берегу огромного, скованного льдом озера.
– Сколько же тут народу! – шепнула Анатали ей на ушко.
Малышка с восторгом разглядывала прохожих, витрины магазинов, проезжающие мимо повозки и автомобили. Поездка восхищала ее с самой первой минуты. Сидя рядышком с тетей, Анатали разглядывала бескрайние пейзажи, словно скатертью, укрытые чистым снегом. После нескольких недель, проведенных в заточении в обществе Альберты и Шамплена, она наслаждалась каждым мгновением этого неожиданного путешествия.
– Тут я вас высажу! – заявил Пьер. – А сам отвезу заказ. Встретимся возле набережной около полудня, мои прекрасные дамы, и пойдем в ресторан. Я вас приглашаю!
Он улыбался, светясь добротой и радостью, причины которой легко было объяснить: Пьер был счастлив оттого, что может доставить удовольствие своей жене и племяннице; ему приятно было думать, что он хороший супруг и щедрый, заботливый дядюшка.
– Договорились! До скорого, милый! – ответила Жасент нежно – столько любви читалось во взгляде серо-голубых глаз ее мужа.
