Матильда Лалиберте с вызовом смотрела на Александра Сент-Арно, который был выше ее на голову. С перекошенным от напряжения лицом и сверкающими глазами знахарка раскинула руки, дабы не подпустить его к роженице, и держалась стойко.
– Вы больше не прикоснетесь к мадам Альберте, даже не подойдете к ней! Она умрет, если вы опять возьметесь за свои щипцы! Дайте мне сделать что нужно! Женщины лучше понимают в таких делах, чем мужчины. Я могу спасти ее, вы – нет.
Потеряв от изумления дар речи, доктор в растерянности посмотрел на Жасент. И, призывая ее в свидетели, попробовал возразить:
– Что тут вообще происходит, Господи прости? Если так, зачем вы меня вызвали? Время не ждет: мадам Клутье истекает кровью, и малыш наверняка мучится в ее утробе. Я повторяю вам: нужно сделать надрезы и наложить щипцы, и тогда у ребенка появится шанс. Медсестра Дебьен, вы со мной, разумеется, согласны? Прошу, поддержите меня!
У Жасент уже не было сил на то, чтобы волноваться, но ответила она не сразу. Попросив привезти старших детей и Фердинанда, Альберта впала в полузабытье, и дочь очень переживала за нее. Жасент отказывалась верить в то, что в этот февральский вечер ее мать может умереть – вот так, в муках, испачканная кровью и уриной. Последствия обещали быть ужасными. Шамплен потеряет голову, что делать с новорожденным – непонятно, и жизнь всех членов их семьи снова погрязнет в чудовищном траурном кошмаре.
– Должно же у вас быть мнение на этот счет, вы ведь медик, – настаивал побледневший доктор Сент-Арно. – Нужно действовать безотлагательно, на дискуссии времени нет.
– Красавица моя, не слушай этого господина! Нельзя вытаскивать ребенка, который идет вперед попкой, щипцами! Господь свидетель, я уже много лет принимаю роды, и я в своем уме, не шарлатанка и не идиотка. Смерть бродит по дому – я почувствовала это, едва переступив порог, но у меня хватит сил, чтобы прогнать ее, расстроить ее планы!
– Бред! – громыхнул доктор. – Только на это вы и годитесь – нести всякую чушь. Жасент, поддержите же меня, в конце концов, вы ведь квалифицированная медсестра…
– Мсье, вам доводилось принимать роды? – вопросом на вопрос ответила молодая женщина, слегка удивившись тому, что к ней обращаются по имени. – Особенно сложные, сопряженные с риском?
Вопрос обескуражил врача, и он уставился на Жасент. Ход событий, поведение тех, кто при этом присутствовал, – все это было недоступно его пониманию, окружено ореолом тайны.
– Да, конечно! – ответил он. – Хотя, скажу честно, щипцами я еще не пользовался. Но это не повод усомниться в моих способностях! Я знаю, что и как нужно делать.
Дверь в комнату распахнулась, и в дверном проеме появилась высокая фигура Шамплена. Лицо у него покраснело, волосы растрепались, и он еле стоял на ногах.
– Альберта, милая, хочу тебя видеть, хочу поцеловать! Зачем вы все тут?
Пьер с Фердинандом Лавиолеттом схватили его и потащили обратно в коридор.
– Он пьян, – сказал старик. – Стыд-то какой! Боже мой, какой стыд… Идем, зять мой, веди себя прилично!
Фердинанд задыхался от слез. Он увидел на диване дочь, безжизненно поникшую и испускавшую слабые хрипы.
– Вы должны быть сильным, тесть, – подхватил Пьер. – Выпив лишнего, вы жену не спасете!
Измученная Жасент все-таки смогла закрыть дверь и сразу же повернула ключ в замке, врезанном по просьбе Сидони.
– Нам нужен покой! – пожаловалась она. – Доктор, простите, но здесь я единственная, кто сохранил ясный рассудок, и я полагаюсь на Матильду. Моя мать сама бы выбрала ее, будь она в сознании. Думаю, применение щипцов может оказаться фатальным. Что до надрезов, я согласна.
– Единственная, кто сохранил ясный рассудок? – возмутился врач. – Тут я с вами не согласен: теперь и вы несете околесицу! Мне жаль вас разочаровывать, но я не могу смириться с подобной глупостью!
– А придется, – буркнула Матильда. – Выходите, оба! Подогрейте вина, бульона, приготовьте воду и мыло. Я сама тут управлюсь. Кстати, моя красавица, надо ли напоминать о том, что Альберта не хочет, чтобы ты ее лечила? Стыдливость даже на краю могилы!
Жасент кивнула, соглашаясь, схватила доктора за локоть и вывела его из комнаты. В коридоре было пусто, но в кухне мужчины что-то обсуждали на повышенных тонах. Сент-Арно оперся о стену, наслаждаясь темнотой, тем, что с плеч его свалился груз ответственности, и в особенности – прикосновением женской груди к его руке. Красивая мадам Дебьен была настолько поглощена ожиданием неминуемого несчастья, что не замечала, как близко друг к другу они стоят.
– Как вы могли доверить жизнь матери и младенца этой старой ведьме? – шепотом спросил он. – Она хотя бы руки помыла?
– Я не смогу вам этого объяснить, – призналась Жасент. – Матильда – моя подруга, но иногда я говорю себе, что ошибаюсь в ней, что она не так искренна, как кажется. А потом мне бывает стыдно за эти мысли. Я восхищаюсь ею, у нее сильная воля, и она помогает всем, кому может помочь. И я искренне верю, что у нее хватит сил на то, чтобы бороться со смертью. Она – знахарка и тысячу раз доказала свои способности на деле!
