– Чем же ты думала, когда шла к бабке? – спросил Егор тихо, хотя было понятно, какой силы ярость кипит у него внутри. – Кто тебе насоветовал? Тебе даже в голову не могло прийти, что это по-настоящему?
Соня только трясла головой.
– Всем кажется, что это сказки. Ничего ведь серьёзного, да? – продолжал Егор. Его голос становился громче. – К гадалкам ходят, в суеверия верят, в колдовство, ясновидение! Что такого, если я слегка наведу порчу на соседского алкоголика, чтоб не орал по ночам? Разве плохо знать будущее? Ну обойду один раз чёрную кошку, мне несложно!.. А никто не задумывается, насколько это всё взаправду! Сложный, сложный мир! Дала слово – держи! Теперь не выкрутимся. Разве что иди… Аборт делай. Один выход, хоть и непонятно, сработает или нет.
– Ни за что! – выпалила Соня. – Да, сглупила. Да, дура. Но не аборт! Рожу, а там видно будет!
Егор сжал голову руками.
– Как знаешь, – произнёс он. – Тогда не проси меня о помощи. Потому что это всё очень серьёзно. Очень.
Два месяца Егор ходил молчаливый, погруженный в собственные мысли. Допоздна пропадал на работе, возвращался, когда все уже спали, долго сидел на кухне и много пил спиртного. Если раньше он выпивал только по выходным, то теперь пара бутылок пива уходили за вечер, Егор перестал ложиться спать трезвым.
Однажды он пришёл, когда ещё не стемнело, откупорил бутылку пива и медленно пил, пока Соня купала, а потом укладывала Валерку.
– Я схожу к ней, к бабке, – сказал Егор негромко, когда Соня вошла в кухню. – Попробую договориться. Не получится – припугну чем-нибудь. Ты права, надо как-то решать.
Соня тоже последнее время размышляла о том, что действовать надо нагло, по-современному. Закрадывалась в голову шальная мысль поискать каких-нибудь головорезов из города или соседних деревень, чтобы нагрянули к ведьме и потолковали с ней. Такие, как баба Глаша, умеют пользоваться чужими страхами. Её ведь боятся, а кто боится – тот ничего не делает. Несут ей покорно детей, молчат в тряпочку. Соня видела эти испуганные взгляды и трусливые бормотания. А как бритоголовые качки всё сделают как надо?
Егор обвёл кухню взглядом, взял со стола нож с широким лезвием – Соня им обычно птицу разделывала, – обернул в полотенце и засунул за пояс джинсов. Прикрыл футболкой, после чего долго и внимательно смотрел на жену тяжёлым взглядом. Непонятно было, ждал он одобрения или, наоборот, хотел, чтобы Соня начала его отговаривать. Она едва заметно кивнула, потому что, наверное, именно этого и ждала от мужа. Решительности.
– Это наши дети, – напомнила Соня. – Мы должны их защищать.
Егор ничего не ответил и ушёл.
Он вернулся часа через четыре, около полуночи. Соня всё это время не спала, перемыла посуду, вычистила ванную комнату, разобрала старый хлам в шкафу, а затем вдруг закурила, хотя последний раз держала сигарету во рту лет восемь назад. Старая пачка валялась на холодильнике. Отсыревшая сигарета долго не хотела разгораться. Когда, наконец, Соня затянулась и почувствовала дым в горле, пришло понимание, что всё они с мужем делают правильно.
Егор вернулся неслышно, скользнул тенью в ванную, долго умывался, что-то бормотал, потом зашёл на кухню, сразу же полез в холодильник, вытащил бутылку пива, выпил чуть ли не в два глотка. Соня заметила сбитые костяшки у Егора на левой руке, две царапины на запястье.
– Получилось? – спросила она.
Егор оторвался от бутылки, покачал головой. Глаза у него были красные, навыкате.
– Ничего не боится. Смеялась, угрожала в ответ. Говорила, что все умрём, никого живым не отпустит, если что.
Соня затряслась всем телом, но не от страха, конечно, а от гнева. Процедила сквозь зубы:
– Сучка.
– Я её поколотил немного, – продолжил Егор. – Не могу, когда так со мной разговаривают. В башке словно что-то выключается. У неё тон такой высокомерный, будто весь мир вокруг неё кружится. Ну я и…
– А что она?
– Смеялась. Особенно когда я спицы выдрал из её рук и выбросил. Угрожала, говорю же. Свечку, говорит, за вас поставлю и новых людей навяжу. Вся деревня моя, говорит, все здесь вязаные-перевязанные.
Егор прилип к бутылке, выпил, взял ещё одну из холодильника.
– Может быть, сдохнет, – пробормотал он, глядя в никуда. – Хорошая ведь идея, а? С мертвецов и спроса никакого нет, проверено.
Соня внезапно зацепилась за эту мысль, как за ниточку.
– Где нож? – спросила она.
Егор вытащил его, положил на столешницу. Посмотрел на пепельницу, где скрючились уже четыре окурка.
– Дай закурить.
– Ты же бросил.
– Ты тоже.
Он сел рядом с женой, затянулся. Вместе они молча выкурили по сигарете. Соня не отводила взгляда от ножа, завёрнутого в полотенце. Ей совершенно чётко представилась картина: ведьма умирает где-нибудь в углу своего гнусного домика. И все её проклятия уходят вместе с жизнью.
– Я завтра ещё раз схожу, – пробормотал наконец Егор. – Сглупил чего-то. Нельзя так…
Соня ничего не ответила. Егор докурил, прикончил ещё одну бутылку пива и начал клевать носом тут же, за столом. Потом он уснул, положив голову на руки, как засыпал время от времени, когда сильно уставал после работы или напивался с друзьями.
