Неждана смотрела на него со злобой. Видимо, не ожидала. Вятко ведь носил ей цветы и украшения, обещал жениться, как всякий честный молодец. И не прикоснулся, когда она заснула.
В какой-то миг Неждана усмехнулась – нехорошо так, злобно.
– Твоя сестра наша, – она облизнулась и взглянула на Вятко с вызовом. – Ни одна девка не возвращается от нас.
– Или Заряна вернётся, или ты умрёшь, – он пожал плечами.
Да, врал. Уверенно и спокойно. Пока другие веселились, прыгали через костёр, собирали травы и любили друг друга так, словно завтра расстанутся, Вятко наблюдал за луной и с нетерпением ждал, когда она пересечёт изнанку мира и вихристые тучки наполнятся червонной кровью. Солнечный бог каждый день выезжал на своей колеснице и мчался на пламенных лошадях, разрезая небесный покров, неся тепло, свет и иногда – смерть.
Вятко вслушивался в гомон и думал, что к следующему лету было бы неплохо отыскать себе невесту. Настоящую. Среди тех же Полесских или других родов, что проживали дальше. Чтобы гулять на Купалу не с абы кем.
Лучина-лучина… Сколько их уже прошло? Девки зевали и сонно сопели возле парней, но засыпать в праздничную ночь нельзя – Купала не простит. Вятко и сам протирал глаза и щипал руку, чтобы не задремать. Ему уж никак нельзя было.
Наконец, небесные огоньки начали меркнуть и растворяться под алым плащом солнечного бога. Он только-только выполз из белоснежной постели и пока ещё не торопился показываться людям.
В этот же миг озеро пошло рябью и заволновалось. Вятко всмотрелся: вода забилась о берег, в середине что-то захлюпало, зашипело, а потом послышался громкое бульканье – и на песок рухнул человек. Озеро словно выплюнуло Заряну, бледную, мокрую и ничего не понимающую.
Вятко тут же подскочил к сестре, отталкивая самых любопытных.
– Заряна! – он заглянул ей в глаза и увидел там пустоту. – Заряна, ты слышишь меня?
Сестра едва заметно кивнула. Этого было достаточно.
Вятко увёл её подальше от воды и усадил у костра. Заряна вздрогнула, но не сказала ни слова. Ничего, отогреется, придёт в себя – и всё будет славно.
Довольный, он подошёл к Неждане и разрезал верёвки ножом. Освобождённая русалка побежала к воде.
– Она всё равно наша! – крикнула прежде, чем исчезнуть. – Отец тебе этого не простит!
Наверное, не следовало так с ней играть, даром что неживая. Но да ладно, о сделанном жалеть – всё равно душу портить лишний раз. Вятко сел рядом с сестрой. Пламя постепенно согревало её кожу. Сердце… Вятко прижался к сестре и вслушался: да, билось, хоть и очень медленно. Значит, живая. Не нежить.
– Вот молодец-удалец, а! – восхищённо хмыкали остальные. – Самого Водяного за нос сводил!
– Это кто кого ещё сводил, – отвечали. – Засуха-то не прошла! Да и нежить она теперь – пусть возвращается к мужу!
– Эй! – крикнул Вятко. – Кто Заряну обидит, того я сам к Водяному отправлю!
Одна кровь у них, один дух. Он в самых страшных снах не мог представить себе, чтобы мать воротила очи от неё и не пускала есть вместе со всеми, а чужие дети багряными вечерами бегали вдоль прикрытых створок, надеясь, что им удастся-таки поглазеть на «навью». Нет уж, не бывать тому! Будет их Заряна живее прочих, и пусть думают, что хотят!
А она сидела да помалкивала, словно речь и не о ней вовсе. Вятко совал ей то кашу, то хлеб, то ягоды – от всего отнекивалась, а при виде вишни испуганно задрожала и отодвинулась чуть дальше.
Ничего, пройдёт. Просто нужно время. Главное – что живая.
Вятко смотрел на Заряну и не мог нарадоваться. А через пару лучин началась гроза. Вместо Даждьбога по небу помчался Перун с колчаном стрел. Победил Вятко – его взяла. Водяной отдал много воды Перуну, а тот обрушил её на поля. Славно! Чудесно! Хорошо!
Оставалось только дождаться, пока Заряна придёт в себя.
– Ничем не могу помочь, – развела руками Стешка. – Её дух остался на озёрном дне, и ни одна ворожба его не достанет.
Бессилие перерастало в злобу. Вятко топнул ногой и вылетел на крыльцо, не выдержав тяжёлого взгляда ведьмы и туманного – сестры. Когда они вернулись после Купалы, родители отказались впускать Заряну в дом и называли нежитью. Мать плакала, отец грозил небесными карами и требовал вернуть сестру обратно к озеру.
Но Вятко провёл её к себе под крики и упрёки. Весь род сбежался смотреть. Охали-ахали, вскидывали руки, просили чуров о помощи и защите. И из каждого угла Вятко слышал:
– Нежить!
– Русалка!
– Жена Водяного!
– На дно её, на дно!
Вятко оставил Заряну у себя и достал меч. На всякий случай. Вряд ли отец позволит топить сестру во второй раз, но мало ли. Разозлённая толпа могла и не такое.
