Анхорта кивнула, и даже это движение стоило ей немалых усилий. Пряди волос упали ей на лицо, еще недавно темные, они были теперь наполовину седыми. Что с ней случилось? Она выглядела старухой, лишенной жизненных сил. И тут мы оба поняли, что она была подвергнута воздействию Силы. Анхорта пыталась защитить свою питомицу от колдуний и не смогла…
– Ее нет… – промолвила она отрешенно. – Они окружили ее стеной. И ехать за ней нельзя – вам грозит смерть…
Нам не хотелось верить, но, судя по всему, она говорила правду. Колдуньи похитили нашу сестру и отгородили ее от нас смертельной завесой. Мы погибли бы, бросившись выручать Каттею, и наша гибель не принесла бы ей никакой пользы.
Кемок больно вцепился в мою руку. Мне хотелось оттолкнуть его, даже ударить, чтобы выместить хотя бы на нем свою бессильную ярость. В исступлении я чуть было не затеял драку, но нас спасла усталость от долгой езды, ибо, когда Кемок, вскрикнув, ткнулся лицом мне в плечо, я не удержался на ногах и вместе с ним свалился на пол.
Не прошло и часа, как Анхорта умерла. Должно быть, она из последних сил цеплялась за жизнь, чтобы увидеть нас. Перед смертью она успела поговорить с нами.
– Вы оба воины, – начала она. – Владычицы видят в вас Силу без разума и ждут, что вы немедля броситесь спасать сестру. Но до поры до времени сделайте вид, что вы против них ничего не имеете, и они в это поверят.
– А они тем временем будут мутить мозги Каттее… – не сдержался Кемок.
– Ты недооцениваешь свою сестру, – возразила Анхорта. – Она не маленькая девочка, которой можно замутить мозги. Колдуньи, быть может, еще пожалеют, что связались с ней. Но не стоит являться к ним сейчас, когда они этого только и ждут.
Мы сызмальства учились у Анхорты уму-разуму и потому прислушались к ее словам. Но мы не могли простить Владычицам сотворенного ими зла, в тот час мы навсегда отказались подчиняться им.
Как выяснилось позже, наше несчастье было невольным следствием другой беды. В бою на юге тяжело ранили Кориса, и леди Лоиса уехала к мужу, оставив Каттею без присмотра, чем и воспользовались Владычицы.
– Что будем делать? – спросил Кемок, когда мы, навек простившись с Анхортой, сидели с ним в погрузившейся во мрак комнате.
– Будем возвращаться… – ответил я.
– Куда – в отряд? – Кемок сделал большие глаза. – Чтобы защищать подлых колдуний?
– Нет, не за этим, – сказал я, стараясь быть спокойным. – Нам надо пока что затаиться. Анхорта ведь предупредила: Владычицы ждут от нас опрометчивых действий и готовы разделаться с нами.
– Пожалуй, ты прав, – согласился он. – В их глазах мы – дети. Ну и будем изображать из себя детей, а подспудно – накапливать знания…
Он меня удивил.
– О чем это ты? – спросил я. – Если ты имеешь в виду тайные знания, то тебе должно быть известно, что они дают доступ к Силе только женщинам.
– Это не так, – возразил он. – Разве наш отец не имел доступа к Силе? Другое дело, что он пользовался ею по-своему, не так, как колдуньи. Их учение о Силе – всего лишь одна из догм… Скажи, слышал ли ты что-нибудь о Лормте?
В первый момент я не понял, о чем он толкует, но тут мне вспомнился подслушанный разговор между Дермонтом и одним беженцем из Карстена, с которым он держался вместе. Лормт – это хранилище старинных рукописей.
– Кое-что слышал, – ответил я. – Но что можно извлечь из записей о старинных семьях?
Кемок улыбнулся:
– Записи не исчерпываются семейными хрониками, в них говорится еще и о востоке. Ты когда-нибудь задумывался о востоке?
Я растерялся. Чего он от меня хочет? Восток… При чем здесь восток? Почему я должен думать о нем? Имело смысл думать о севере, где находится Ализон, готовый вцепиться нам в глотку; или о юге, где нам не давал покоя своими набегами Карстен; или о западе, где простиралось море, скрывающее за горизонтом неведомые острова, вроде того, на котором отец с матерью обнаружили обиталище кольдеров. На востоке же не было ничего примечательного, о чем я и заявил Кемоку.
– Почему ты так уверен в этом? – спросил он. – Ведь у наших земель есть и восточная граница. Но слышал ли ты когда-нибудь, чтобы о ней говорили? Скажи, что у нас на востоке?
Я закрыл глаза, чтобы представить себе карту Эсткарпа, которую мне не раз доводилось видеть у наших командиров.
– Горы… – ответил я нерешительно.
– А за ними?
– Тоже горы, ничего другого. Во всяком случае, так обозначено на любой карте.
– Но почему такая неопределенность?
Он был прав – в самом деле, почему? У нас были весьма подробные карты местностей, расположенных к северу и к югу от наших границ, а также карты моря, составленные сулькарцами. Но я не видел ни одной карты, описывающей местность к востоку от нас. И это действительно было странно.
– Я могу тебе сказать почему, – продолжил Кемок. – Никто не способен даже думать о востоке!
– Не понял… – промямлил я.
– Это в самом деле так. Спроси кого угодно, что он знает о восточных землях, и тебе никто ничего не скажет.
– Не хотят говорить?
