– Торопись!.. – снова потребовал он, и только.
Пустошь, по которой я мчался в Эстфорд, казалась вымершей. Все вокруг было сковано неподвижностью и тишиной, и моя бешеная скачка среди этого безмолвия казалась мне кошмарным сном.
Но вот показалась башня замка. Я не увидел ни флагов по ее углам, ни часового на сторожевой площадке. Ворота были приоткрыты, но ровно настолько, чтобы проехал всадник.
Кемок ждал меня в дверях дома, как ждала нас в тот давний день Анхорта. Но он не показался мне ни умирающим, ни лишенным сил. Напротив, он был полон энергии, и я это сразу почувствовал. Нам не было нужды обмениваться словами приветствия. Мы – как бы это сказать? – словно и не разлучались, так как внутренне всегда были вместе, хотя сейчас и не все вместе, ибо в этом единстве недоставало третьей доли. Кемок ощущал то же самое.
– Не спеши… – сказал он и жестом позвал меня в дом.
Я отпустил лошадь, и она пошла в стойло, будто ее вел за уздечку конюх. Вновь мы оказались вдвоем под кровлей Эстфорда. Дом был пуст, куда-то подевалась вся утварь. Я помнил, что леди Лоиса уехала к Корису и осталась с ним в приграничной крепости. И все же оглядывался по сторонам, надеясь увидеть привычные вещи.
У дальнего конца большого стола стояла скамья. На столе лежали походные хлебцы и собранные в саду фрукты. Но мне не хотелось есть.
– Да, немало воды утекло… – сказал брат. – Но чтобы подыскать ключ к замку, требуется время.
Мне не нужно было спрашивать, чем увенчались его поиски, – я понял это по его глазам, светящимся торжеством.
– Сегодня ночью Владычицы нанесут удар по Карстену. – Кемок ходил взад-вперед, он не мог усидеть на месте.
Я же валился с ног от усталости и рухнул на скамью.
– А через три дня, – он резко повернулся ко мне, – они подвергнут Каттею обряду посвящения, и она даст клятву!
У меня перехватило дыхание. Надо было срочно что-то делать. «Либо Каттея высвободится из колдовских пут до рокового часа, либо мы навсегда потеряем ее», – подумал я.
– Ты знаешь, как ее спасти? – спросил я.
Кемок пожал плечами:
– Есть только один способ: мы похищаем ее из Обители Мудрейших и все трое бежим из страны – на восток.
Что просто на словах, непросто на деле. Похитить послушницу из Обители – все равно что заявиться в Карстен и похитить самого Пагара.
Кемок взглянул на меня и улыбнулся. Он положил на стол свою покалеченную руку. По ней шел глубокий шрам, и когда Кемок попробовал сжать пальцы в кулак, два из них так и остались несогнутыми.
– Вот чем я расплатился, чтобы попасть в Лормт. А там пришлось поработать еще вот этим… – Он постучал себя пальцами по лбу. – В Лормте я докопался-таки до нужных сведений, просмотрев старинные хроники вперемешку с мифами. Но я добрался до сути, отбросив шелуху. Мне теперь известен путь на восток. Что касается Обители Мудрейших…
– Вот-вот – что касается… – поддразнил я. – Интересно узнать, что ты думаешь о ее охране. Нас не спросят, кто мы такие, если мы без всякого на то разрешения окажемся возле Обители. Говорят, стражи там не мужского пола и оружие у них не такое, с каким мы привыкли иметь дело.
– Зря ты так уж боишься, брат, – ответил он. – Верно, охрана там особая, но и мы не мальчики… К тому же завтра стражницы не будут столь сильны, как обычно. Теперь ты понял, что произойдет этой ночью?
– Владычицы нанесут удар по врагу…
– Да, но какой именно? Слушай, они хотят воспользоваться Силой сполна, как никогда ею не пользовались. Они собираются повторить то, что свершили когда-то очень давно – на востоке.
– На востоке? Что же такое они собираются повторить?
– Они заставят двигаться сами горы. Они подчинят своей воле твердь земную. Это крайняя мера, на которую они решились, дабы только не исчезнуть с лица земли.
– И они что, в самом деле способны на такое?
Я знал, что с помощью Силы можно создавать наваждения, общаться на расстоянии, даже убивать… Но я не мог поверить, что с ее помощью можно устроить гигантскую катастрофу.
– Да, – ответил Кемок. – Но им понадобится столько энергии, что их Силы совсем истощатся на какое-то время. Меня не удивит, если некоторые колдуньи умрут после этого. Во всяком случае, все стражницы будут обессилены, и мы без труда проникнем в Обитель.
– Ты сказал, что однажды они уже сотворили такую катастрофу, – напомнил я, – на востоке.
– Да. – Он снова принялся ходить взад-вперед. – Родина Древней расы вовсе не Эсткарп. Ее люди пришли сюда с востока очень давно. Они бежали от какой-то страшной опасности и, обратясь к Силе, воздвигли за собой горы, чтобы они служили им защитой от той угрозы. Эти люди поселились здесь, и детям, которые у них рождались, они упорно внушали: незачем думать о востоке, там ничего нет, кроме гор. Так продолжалось из поколения в поколение, пока полное безразличие к этой части света не стало врожденной чертой расы… Скажи, встречал ли ты кого-нибудь, кто хоть как-то обмолвился бы о востоке?
– Не припомню такого, – признался я, поймав себя на том, что и сам избегал этой темы. – Но я вот о чем подумал… Если люди Древней расы бежали от какой-то угрозы, то…
