– Не в этом суть, – заявил Кемок. – Что там не хотят! Не могут. Умы людей были подвержены колдовскому воздействию, они вообще не способны мыслить о востоке. Клянусь…
– Но почему?.. – удивился я.
– А вот это нам и предстоит выяснить… – сказал он загадочно. – Видишь ли, Килан, мы не сможем оставаться в Эсткарпе, если освободим Каттею, подумай, колдуньи так просто не выпустят ее из своих рук. А куда нам податься? Ализон и Карстен, конечно, примут нас, но сразу сделают пленниками. Дом Трегартов слишком известен. И сулькарцы не станут выручать нас, если колдуньи окажутся нашими врагами. Но допустим, что мы скроемся в стране, о существовании которой никто не знает…
– Да, Кемок, да! – отозвался я с жаром. Это был блестящий выход. Но меня тут же одолели сомнения. – Однако… если в сознании людей что-то искажено намеренно, значит тому есть причина…
– Конечно, – согласился он. – Нам нужно узнать, почему это сделано и нельзя ли извлечь из этого пользу.
– Но если все живущие в Эсткарпе – с вывихом, почему это не коснулось нас? – спросил я. И тут же ответил сам себе: – Потому что по крови мы только наполовину принадлежим к Древней расе?
– Я тоже не нахожу этому какого-то другого объяснения, – признался Кемок. – Нам необходимо побывать в Лормте. Возможно, там мы и найдем разгадку.
Я вскочил на ноги. Мной овладел порыв немедленно действовать.
– А как нам туда попасть? Ты полагаешь, что в такой момент Владычицы позволят нам разгуливать по Эсткарпу как заблагорассудится? Мне-то казалось, ты настроился быть послушным и хотел вернуться в отряд.
Кемок вздохнул.
– Ты не находишь, брат, что в молодости трудновато быть сдержанным и осторожным? – спросил он. – Конечно, за нами будут следить. Мы не знаем, известно ли колдуньям, что мы способны мысленно общаться с Каттеей. Безусловно, наше появление здесь по ее зову должно насторожить их. Почему-то я не могу услышать ее с тех пор… – Он не взглянул на меня, чтобы убедиться, что я тоже ничем не могу похвастаться.
Хотя мы никогда об этом не говорили, однако все трое знали, что мысленная связь Каттеи с Кемоком была прочнее, чем со мной, – словно промежуток времени между нашим появлением на свет отделил меня от них.
– Послушай, – сказал я. – Та комната в башне, куда нас позвала мать… – Мое воспоминание о таинстве было смутным, но я готов был обратиться к помощи чего угодно, лишь бы узнать что-нибудь о сестре.
Однако Кемок, сразу поняв меня, отрицательно покачал головой:
– Наша мать, Килан, владела Даром, она много лет обращалась к нему. Нам с нею в этом не тягаться. Мы не готовы вступить на этот путь. Но все же в нас осталось что-то от нее, и это будет нам опорой. Что касается Лормта, то ты ведь и сам знаешь: страстное желание рано или поздно открывает любые двери. Мы найдем дорогу в Лормт.
Не знаю, что именно, быть может, какое-то наитие заставило меня поправить его.
– Лормт найдешь ты, Кемок, – сказал я. – Лормт – твоя задача, я в этом уверен.
Мы не стали задерживаться в Эстфорде, там нечего было делать. Откелл возглавил небольшой эскорт, чтобы проводить госпожу Лоису в Южный форт, к Корису, а больше никто из оставшихся в замке не мог помешать нам уехать обратно в отряд. Утром, отправившись в путь, мы начали упражняться в мысленном общении друг с другом – с упорством, какого за собой и не подозревали.
Мы не прекращали наших упражнений и пребывая в отряде, но старались скрывать это от всех, с кем имели дело. Однако все наши усилия так и не вызвали отклика Каттеи. Со временем до нас дошло известие о том, что она упрятана колдуньями в недоступную обитель, где в числе других послушниц ей предстоит пробыть долгое время.
Способность соприкасаться с Силой проявилась в нас косвенным образом. Кемок обнаружил, что может подробно и навсегда запомнить однажды услышанное или увиденное, а также читать мысли других людей. Ему все чаще и чаще поручали допрашивать пленных. Дермонт, возможно, и подозревал, в чем причина его успеха, но никак не обмолвился на эту тему.
Я же, хоть и не был способен на что-нибудь подобное, начал замечать, что во мне тоже проявляется кое-что от родительского Дара. Я стал обостренно воспринимать настроение животных. Скажу без ложной скромности, что никто из защитников границы не понимал лошадей так, как я. Я умел приманивать к себе или отпугивать диких зверюшек, сосредоточивая на них свою волю…
Что касается мечты Кемока попасть в Лормт, то, казалось, ей не дано сбыться. Стычки вдоль границы становились все более кровопролитными, и нам все чаще приходилось действовать из засады. Силы Эсткарпа истощались, и мы подозревали, что в скором времени окажемся изгоями в завоеванной врагом стране.
Корис долго не мог оправиться от ран, а когда выздоровел, стал совсем немощным, он не мог даже поднять топор Вольта. Ходили слухи, будто он ездил к морским скалам на юге и вернулся домой без священного топора и что с той поры счастье изменило ему и его люди терпели одно поражение за другим.
