Уже рассвело, и мы могли бы ехать быстрей, но кони изрядно устали, и мы не решались подгонять их.
Впереди мрачным силуэтом на фоне светлого неба обозначились вершины восточных гор. Они отделяли Эсткарп от неведомой страны. Что там за ними?
Из манускриптов, которые Кемок читал в Лормте, следовало, что в давние времена людям на востоке грозила какая-то беда. Не ошибался ли он, полагая, будто по прошествии чреды веков эта опасность исчезла? Не случится ли так, что угроза, от которой мы бежим сейчас и которую хорошо себе представляем, обернется для нас новой бедой, еще более страшной?
День давно вступил в свои права. Мы ехали, стараясь держаться пустоши и не попадаться никому на глаза. Пока что все благоприятствовало нам. Здесь было совсем мало поселений, и находились они в отдалении друг от друга. Земли были заброшены и поросли кустарником. По мере продвижения мы все реже встречали на своем пути признаки присутствия людей.
Впереди все так же высилась стена гор, и казалось, мы ни на йоту не приблизились к ним. Было такое впечатление, что они на какой-то гигантской платформе, которая отодвигается и отодвигается от нас. Весь день я ожидал от колдуний новых нападений и уловок. Мне не верилось, что Владычицы обессилели и не способны задержать нас, захватить в плен с помощью своих слуг.
И тем не менее нас не беспокоили. Мы иногда останавливались, чтобы дать передышку коням, да и себе позволяли вздремнуть; однако кто-то из нас всегда оставался на часах. По пути нам не встретилось ничего примечательного, если не считать каких-то любопытных зверьков, которые глазели на нас, выскакивая из-за кочек и кустов. И все-таки чутье разведчика подсказывало мне, что нас ждет засада…
– Понимаешь, – отозвался на мои мысли Кемок, – они, вероятно, не подозревают, что мы надумали податься на восток. А если и подозревают, то, наверное, считают, что мы сами загоняем себя в ловушку, из которой единственный выход для нас – это вернуться назад и оказаться таким образом у них в руках.
В его словах был смысл, но я почему-то не мог согласиться с ним полностью; и когда мы остановились на ночлег возле небольшого, бегущего с гор ручья, я не переставал думать о том, что лучше выдержать еще одну колдовскую атаку, нежели ждать неизвестно чего.
– Думать так, – услышал я голос Каттеи, – значит ставить себя под удар. – Опустившись на колени у ручья, она плескала холодную воду себе в лицо. – Они только того и ждут, чтобы кто-нибудь из нас потерял голову.
– Но не стоит забывать и об осторожности, – заметил я.
– Да уж конечно… – Она испытующе посмотрела на меня. – Скажи мне, а, вообще-то, у тебя есть на примете хоть какое-нибудь убежище?
Ее вопрос смутил меня. «Неужели она думает, что мы похитили ее из Обители ради того, чтобы скитаться по пустошам?» – обиделся я.
Каттея засмеялась:
– Нет, Килан, я так не думаю, я о вас лучшего мнения. Когда вы с Кемоком позвали меня, я поняла, что у вас есть какой-то план и что он как-то связан с этими горами, до которых мы так мучительно долго добираемся. Пора бы и рассказать мне о том, что вы задумали.
– Это Кемок, его идея, – ответил я. – Пусть он сам и расскажет.
Она стряхнула воду с рук и вытерла их о траву.
– Ладно, спрошу его.
Достав из походных мешков свой скудный провиант, мы уселись перекусить, и Кемок начал рассказывать Каттее о том, что узнал из манускриптов, хранящихся в Лормте. Она слушала его не перебивая и, когда он закончил, согласно кивнула:
– У меня есть еще одно подтверждение твоим догадкам, брат. Весь последний час я, честно говоря, ехала вслепую…
– Что ты хочешь этим сказать? – спросил я.
– Только то, что сказала, Килан. – Она, чуть нахмурясь, посмотрела на меня. – Я действительно ехала как в тумане. Местами он рассеивался, и я еще различала деревья, кусты, камни, но большую часть пути он был сплошным.
– И ты даже не обмолвилась об этом!.. – удивился Кемок.
– Да, я не стала ничего говорить, потому что, наблюдая за вами, поняла, что для вас никакого тумана не существует. – Она завернула остаток хлебца в салфетку и положила его в седельный мешок. – Но это не от колдуний. Ты сказал, что нам доступно думать о востоке лишь благодаря тому, что мы полукровки. Скорей всего, так и есть. И я опасаюсь, что мое общение с колдуньями в какой-то мере сковало во мне эту свободу. Похоже, что если бы я присягнула в верности их делу и стала бы одной из них, то оказалась бы вообще неспособной идти с вами на восток.
– А что, если идти с нами дальше, тебе будет еще трудней? – не удержался я.
– Тогда вы поведете меня, – ответила она спокойно. – Если этот запрет – только внушение, то, думаю, я рано или поздно справлюсь с ним, пусть даже не раньше, чем мы преодолеем этот символический барьер – горы. А мы его преодолеем. Я согласна с тобой, Кемок, что Владычицы не будут пока чинить препятствий нам, ибо убеждены, что нам придется вернуться. Они не учитывают того, что двое из нас остаются зрячими…
