Топот копыт заставил меня резко обернуться. Хотя разум и говорил мне, что можно не опасаться появления злосчастного жеребца, но все же по спине пробежали мурашки.
Пара похожих на лошадей животных выскочила из рощи и устремилась к нам. Они легко бежали, держась вровень, и по мере их приближения я все больше убеждался, что это не лошади. Они скорее напоминали антилоп, правда были гораздо крупнее. Ни длинного, как у лошади, хвоста, ни гривы я не заметил, зато на голове у них красовался большой, плавно изогнутый вдоль шеи рог. Шерсть у обоих животных была светло-рыжей и блестела. Несмотря на их диковинный вид, они показались мне очень красивыми.
Остановившись перед Дагоной, они повернули голову в мою сторону и посмотрели на меня большими умными глазами.
– Шабр… Шабрина, – представила мне их Дагона, и они по очереди поклонились – я бы сказал, с достоинством.
Из травы вынырнула одна из ящериц и побежала к Дагоне. Та нагнулась и позволила ей взбежать по руке на плечо.
– Шабр в твоем распоряжении, – сказала Дагона, и один из рогачей подошел ко мне. – Этого скакуна ты можешь не бояться.
– Ему приказано везти меня к реке? – спросил я.
– К тем, кто тебя ищет. – Ее ответ показался мне странным. – Желаю тебе всего наилучшего.
– А ты… разве не едешь со мной? – удивился я.
Запрыгнув на Шабрину, она повернулась и посмотрела на меня долгим взглядом.
– Почему я должна ехать с тобой? – спросила Дагона.
– Потому что я не могу расстаться с тобой вот так… – только и сказал я.
– Ты считаешь себя должником? – улыбнулась она.
– Да, я обязан тебе жизнью, – признался я, – но даже если бы и не был твоим должником, то все равно постарался бы разыскать тебя.
– Это не зависит от твоего старания.
Я кивнул:
– Знаю, госпожа. И поскольку у тебя нет никаких обязательств передо мной, реши сама, как поступить.
Она поиграла одним из своих длинных, доходящих почти до пояса локонов.
– Складно сказано. Ты забавен. Я думаю, мне будет небезынтересно пообщаться еще с одним выходцем из Эсткарпа. А пожалуй, мне следует повидаться и с твоей сестрой, которая наделала здесь столько шуму. Решено – еду с тобой. Эй-хо! – крикнула она, и Шабрина понеслась вперед.
Я вскарабкался на своего скакуна, ухватился за его рог, и мне стоило немалого труда удержаться на его спине, когда он рванул следом за своей подругой. Сквозь тучи пробилось солнце, и теперь Дагона была уже не темноволосой – ее волосы, развевающиеся на ветру, отливали золотом, а сама она казалась воплощением стремительного движения.
Какой-то зверь неуклюже бежал вприпрыжку почти параллельно нам. Он то рывками двигался на трех конечностях, выставив вперед согнутую четвертую, то поднимался на две задние и ковылял на них. Дагона остановила Шабрину, и зверь приблизился. Задрав вверх узкую голову, он оскалил клыкастую пасть – на его черных губах белели клочья пены. Его темно-серая шерсть была не то полосатой, не то пятнистой. Он держал на весу и немного выставив вперед кровоточащую культю, в которую превратилась его передняя лапа в какой-то схватке.
Зверь зарычал и стал обходить Дагону стороной. У меня зашевелились волосы на голове, когда я вдруг разглядел, что это не просто зверь, а помесь волка и человека.
– Между нами мир, – прорычал человек-волк, взмахнув кровоточащей лапой.
– Между нами мир, – ответила Дагона. – Странно видеть тебя здесь, Фиккольд. Неужто дела так плохи, что тебе приходится искать спасения у нас?
Человек-волк сверкнул желто-красными глазами.
– Придет время… – рыкнул он.
– Да, придет время, Фиккольд, и мы сразимся с вами открыто, – прервала его Дагона. – Похоже, ты с кем-то уже сразился – не в свою пользу.
Существо отвернулось от Дагоны, будто не могло выдержать ее взгляда, уставилось своими желто-красными глазами на меня и, ощетинившись, глухо зарычало, намереваясь броситься. Я услышал окрик Дагоны:
– Не смей, Фиккольд! Пользуешься правом договора, так и ступай себе с миром…
Человек-волк перестал щериться, и шерсть у него на загривке улеглась.
– Выходит, ты с ними заодно, Морканта? – прошипел он в ответ. – А ведь это не понравится не только серым. Я договора не нарушу, а вот ты, кажется, забылась. И коль вступаешься за чужеземцев, то поторапливайся, они нуждаются в помощи.
Еще раз оскалившись на меня и прижав кровоточащую лапу к мохнатой груди, Фиккольд заковылял в сторону котлована с целительной грязью.
Я понял его намек: Кемок и Каттея – в опасности. Недолго думая, я пустил своего скакуна по кровавому следу.
Дагона тут же догнала меня.
– Так нельзя! – крикнула она мне. – Нельзя скакать прямо по следу, ты станешь уязвимым.
Она заставила Шабрину бежать зигзагом, то и дело пересекая кровавую дорожку, которую Фиккольд оставил за собой. И хотя мне было досадно тратить время на такое маневрирование, я последовал ее примеру.
– Он сказал правду? – спросил я, поравнявшись с нею.
– Да, ибо ему такого просто не выдумать. – Дагона нахмурилась. – И если серые обнаглели до того, что не побоялись выступить против Силы, которой владеет твоя сестра, то это значит, что равновесие добра и зла нарушилось…
