– Миссия? – Дагона поднялась с лежака, подошла ко мне и, подавшись вперед, взяла меня за плечи. Она долго всматривалась мне в глаза пронизывающим взглядом, затем отпустила меня и встала. – А он прав, – сказала она, повернувшись к Этутуру. – На нем чей-то знак.
– Как это? – удивился тот. – Нами здесь никто не может повелевать. – Он вскочил и стал озираться по сторонам, будто высматривая врага.
– Очевидно, это ему ниспослано извне…
– Откуда?
– Этого мне не дано знать, но это так… – Дагона вздохнула. – Не завидую я тебе, Килан Трегарт. Тяжкий груз лег на тебя.
– Так уж суждено, госпожа, – ответил я.
Должно быть, мы ехали по тем же местам, где накануне нас преследовало всякое мерзкое зверье. И хотя я не заметил пока никаких следов нечисти, я остро чувствовал, что за нами наблюдают, и сознавал, что эта тишина – обманчива.
Меня сопровождали люди Этутура. Рядом со мной ехала Дагона, которую мне не удалось отговорить от этого совсем ей не нужного и опасного путешествия. Мы направлялись к горам, которые мне снова предстояло преодолеть.
Мы почти не разговаривали, не считая того, что Дагона изредка роняла несколько слов, обращая мое внимание на тот или иной ориентир, будто неявно намекала на то, что ждет моего возвращения. Чем мог ответить я на ее надежду? Я был во власти непонятного мне самому веления. Не желая вовлекать в опасное дело ни Кемока, ни Каттею, я покинул их тихо и незаметно, пользуясь тем, что они пребывали в целительном сне.
На ночлег мы расположились в сени деревьев – не таких высоких и раскидистых, как те, что росли в Зеленой Долине, но той же породы; люди чувствовали себя под ними уютно. В ту ночь мне ничего не снилось, а может быть, сны просто не запомнились. Однако при пробуждении поутру я был охвачен вчерашним порывом и торопил всех в путь. Дагона опять ехала рядом со мной, на сей раз что-то тихо напевая, и у нас над головой кружили зеленые птицы, среди которых можно было различить фланнана – по его переливающемуся оперению.
Дагона искоса взглянула на меня и улыбнулась:
– У нас тоже есть разведчики, храбрый воин. Они, конечно, помнят о своих обязанностях, но иногда их нелишне подбодрить. Скажи мне, Килан, ты уверен, что сможешь навербовать людей?
Я пожал плечами:
– Честно говоря, не очень. Все зависит от того, как обстоят дела в Эсткарпе.
– А ты, вообще-то, командовал людьми? – полюбопытствовала она.
– Нет, – сказал я, покачав головой. – Но многие из тех, с кем я служил на границе, не имеют ни клочка своей земли, ни крова над головой. Объявленные вне закона, они бежали из Карстена, и всем их достоянием были только собственная жизнь да меч в руках. Своими мечами они могли бы отвоевать Эскор у нечисти.
– Для этого одних мечей недостаточно, – критически заметила Дагона. – Но быть может, эти обездоленные воины настолько безрассудны, что все же последуют за тобой. Люди всегда стремятся обзавестись клочком земли…
Я избегал встречаться с нею взглядом, ибо мне нечего было больше сказать. И по мере того как приближался момент нашего расставания, я все больше противился велению неведомых сил. «Почему какая-то до сих пор мне непонятная миссия возложена именно на меня? – задавался я вопросом. – Я не очень-то умею командовать людьми, у меня нет дара красноречия, каким владеет, например, Кемок. А то, что я старший сын Трегартов, так это обстоятельство никогда не давало мне никаких преимуществ. В сражениях мне тоже не удалось отличиться особыми подвигами. Так почему же именно я должен нести бремя какой-то непонятной и заведомо обреченной на провал миссии?»
– Тот, кто противится велению, навлекает гибель не только на себя, – сказала Дагона.
Она читала мои мысли, и, может быть, во всех подробностях. Мне стало стыдно.
– Я знаю, – ответил я резко. – И потому еду в сторону гор, а не в обратную сторону.
– Не в таком уж бодром расположении духа, – холодно заметила она. – Тебе бы пора знать, что светлые мысли приносят человеку везение, а темные – беду. Я вовсе не думаю, что твой путь легок, но раз уж ты решился ступить на него… – Она умолкла, а когда заговорила вновь, ее голос зазвучал низко и как-то торопливо. – Я не знаю, на какие силы ты полагаешься. Ты покидаешь тех, кто желает тебе добра… Прими совет: если над тобой нависнет опасность, думай о сестре и брате. Что до меня, то, может статься, при их поддержке я буду способна оказать тебе какую-то помощь.
Она заговорила о всяких пустяках, которые не имели касательства к моему походу, зато рассказали мне о светлых минутах ее собственной жизни до той поры, как в Эскоре появились мы, нарушив в нем равновесие сил, которое и без того было неустойчивым. У меня возникло впечатление, что она провела меня за руку по сокровенным уголкам своей жизненной обители. Каким это было для меня подарком! Я увидел в ней не внушающую благоговейный трепет властительницу тайных сил, а всего лишь девушку, какой была и наша Каттея до того, как Владычицы увезли ее от нас, чтобы переделать по своему образу и подобию.
