– Ветка, не цепляйся за листья, – мягко произнесла Дагона. – Наступит час – ветер все равно сорвет их и унесет прочь. Но взамен вырастут новые.
Я понял намек, зная, что между ней и Киланом установились особые взаимоотношения, но именно это нисколько меня не задевало. Я был готов и к тому, что когда-нибудь рядом с Каттеей тоже появится близкий человек. Я ничего не имел против того, чтобы Каттея смеялась в этот вечер и женское кокетство заслоняло в ней и колдунью, и сестру. Но рядом с ней сидел Динзиль!
– Кемок!
Я снова взглянул на Дагону, испытующе смотревшую на меня.
– Кемок, что с тобой?
– Госпожа, – я смотрел ей в глаза, – я чувствую опасность. Я боюсь…
– Динзиля? Боишься, что он отнимет у тебя взлелеянное тобой сокровище?
– Да, я боюсь Динзиля. А точнее того, кем он может оказаться.
Не сводя с меня глаз, она поднесла кубок к губам.
– Я присмотрюсь к нему, воин. Очевидно, я неправильно поняла тебя поначалу. Не родственная ревность снедает тебя, этот человек неприятен тебе сам по себе. Почему?
– Не знаю. Просто смутное ощущение.
Дагона поставила кубок.
– Чувства вернее слов. Будь спокоен, я понаблюдаю за ним.
– Благодарю, госпожа, – тихо ответил я.
– Ты можешь ехать с легким сердцем, Кемок, – добавила Дагона. – И пусть тебе сопутствует удача. Но не выпускай из рук меч.
Я кивнул ей, поднимая свой кубок.
Таким образом, Дагона узнала о том, что меня мучило, и отнеслась к этому серьезно. И все-таки беспокойство мое не улеглось. Наутро мне предстояло отправиться с миссией к кроганам, а Динзиль явно не собирался покидать Долину.
Итак, решено было, что зеленые и все мы, к ним присоединившиеся, попытаемся заключить союз с жителями низинных областей. Килан должен был выехать с Дагоной к фасам, подземным обитателям, которых мы еще ни разу не видели. Их стихией были сумерки и ночь, но, насколько мы знали, к Великой Тени они никакого отношения не имели. А я отправлялся с Этутуром к кроганам, чьими владениями были реки, озера и все водные пути Эскора. То, что я и Килан из Эсткарпа, должно было придать нашей миссии особый вес.
Мы с Этутуром выступили в путь ранним утром. Килан и Дагона проводили нас. Они дожидались ночи, чтобы вызвать фасов, надо было установить факелы в отдаленном пустынном районе.
Лошадей мы оставили в Долине: я ехал верхом на одном из помощников Шапурна, а Этутур – на самом Шапурне. Наши скакуны-рентаны были чуть крупнее вьючных лошадей. Их шкура, ярко-рыжая на спине и кремовая на животе, лоснилась; на лбу у каждого торчал длинный, изящно выгнутый красный рог. Идя галопом, они задирали короткий пушистый хвост, кремовый, как и пушок между ушами.
Рентаны были без узды – такие же полномочные представители, как и мы, из любезности предложившие нам свои услуги, чтобы ускорить наше путешествие. А поскольку все пять чувств у них были развиты острее, чем у нас, рентаны выступали также в роли разведчиков, чутко реагируя на любую опасность.
Этутур был в зеленом одеянии жителей Долины, за поясом у него торчал боевой кнут, их излюбленное оружие. На мне была кожаная куртка и кольчуга Эсткарпа. После долгого перерыва кольчуга казалась непривычно тяжелой. Шлем с кольчужным шарфом тонкой работы я держал в руке, подставляя голову свежему рассветному ветерку.
Хотя в Эскоре стояла осень и недалеко было до холодов, но, казалось, лето не торопится уходить отсюда. Кое-где на деревьях и кустах мелькали желтые и красные листья, но ветер был теплый – утренняя прохлада быстро рассеялась.
– Обманчивая тишина, – произнес Этутур. Его красивое лицо всегда было невозмутимо, почти не отражало эмоций, но сейчас во взгляде появилась настороженность. На лбу у Этутура, как и у всех его соплеменников-мужчин, виднелись из-под кудрей светлые рожки. Как у Дагоны, только в меньшей степени, у него менялся цвет лица и волос. Пока не рассвело, у Этутура были темные кудри и бледное лицо, однако с первыми лучами солнца кудри порыжели, а лицо посмуглело.
– Обманчивая тишина, – повторил он. – Тут на каждом шагу ловушки с приманкой.
– Уже видел такие, – заверил я его.
Шапурн чуть ускорил шаг и свернул с дороги, ведущей в Долину. Мой скакун последовал за ним, хотя я и не слышал никакого приказа. Казалось, мы двигаемся назад, на возвышенность, но, проехав немного в гору, мы снова стали спускаться под уклон. Тропа, по которой мы ехали, была по всем признакам какой-то заброшенной дорогой. То тут, то там из земли выступали каменные плиты, образуя ступени, по которым осторожно шагали наши четвероногие товарищи.
Вскоре мы оказались в другой долине, покрытой темно-зелеными зарослями – не то низкорослыми деревьями, не то высокими кустами. Сквозь них виднелись остатки разрушенных древних стен.
– Ха-Гарк, – кивнул в их сторону Этутур.
– То есть? – спросил я.
– Когда-то это было надежное укрепление.
– Разрушенное Великой Тенью?
Он покачал головой:
– Холмы заплясали, и все рухнуло. Под чьи вражьи трубы они плясали в ту ночь – неизвестно. Будем надеяться, что эта тайна неведома тем, к кому мы держим путь.
