Я снова попыталась шевельнуть рукой, плечо которой было свободно, и после больших усилий мне наконец удалось это сделать. Освободив руку, я стала ощупывать пространство вокруг; мои онемевшие пальцы наткнулись на что-то твердое, и я подумала, что это скала, – пальцы заскользили по жесткой поверхности. В этом непроглядном мраке я ничего не могла разглядеть, а ощупывая пространство рукой, сумела прояснить немногое: я поняла, что меня завалило снегом и только одна рука и голова свободны и что как раз верхняя часть моего туловища находится внутри пещеры. Я осталась жива каким-то чудом, ибо огромный снежный пласт мог раздавить меня насмерть. Однако я не хотела смириться с тем, что оказалась похороненной заживо, и начала с яростью, пробужденной страхом, отгребать от себя снег свободной рукой. Я отбрасывала его пригоршнями, а он вновь летел мне в лицо; и все-таки я была жива и могла лишь благодарить судьбу за то, что пещера спасла меня от смерти.
Я стала работать медленнее, стараясь осторожно отталкивать снег от себя, и вскоре поняла, что завалена слишком плотно. Какова же вообще толщина снежного слоя надо мной, понять было невозможно.
В конце концов, уставшая и измученная, я бросила свои попытки и, тяжело дыша, впервые за все это время попробовала обуздать охвативший меня страх и вновь впала в отчаяние от бесполезности своих усилий. Должно быть, действительно произошел обвал, нас снесло вниз по склону и завалило снегом… Нас? Или только меня?.. А все остальные сейчас, конечно, пытаются меня найти! А может быть, они… Но я решительно отгоняла от себя эту мысль. Страшно было даже подумать о том, что спаслась благодаря пещере лишь я одна. Мне хотелось верить, что другие живы тоже. Острее, чем когда бы то ни было, я пожалела о том, что потеряла способность мысленно общаться с братьями, и что у меня нет теперь моего Дара, и что в этом виновата только я, ведь по своей вине я оказалась во власти Тьмы. Может быть… Я закрыла глаза, спасаясь от давящей темноты, окружавшей меня, и попыталась настроить разум на поиски Килана и Кемока, чтобы снова объединиться с братьями, стать с ними почти единым целым, как было даровано нам от рождения.
Мне почудилось, будто перед моими глазами открылась страница манускрипта, на которой я разглядела четко написанные слова, но язык был мне совсем незнаком, и я осознавала лишь одно: от того, прочту я их или нет, зависит моя жизнь. Жизнь или смерть… Я подумала вдруг, что Килан, Кемок и все мои другие спутники живы и что для них было бы лучше, если бы они не нашли меня… Однако в каждом из нас есть некая неугасимая искра жизни, не позволяющая так вот покорно сдаться, отказаться от борьбы. Я снова попробовала сосредоточиться только на братьях, на необходимости говорить с ними напрямую, разум с разумом. Кемок… Если уж остановить поиски на ком-то одном, я выбрала бы Кемока, потому что он всегда был мне ближе. Я мысленно нарисовала любимое лицо и удерживала образ, нащупывая контакт с братом… Никакого ответа.
Дикий холод пронзил меня, но это был отнюдь не холод снега, завалившего мое тело. Кемок… может быть, я хотела докричаться до того, кого уже нет?! Ну что ж, тогда – Килан. Я стала представлять себе лицо старшего брата, разыскивая в пространстве его разум, но вновь безуспешно.
«Нет, они не умерли, – уверяла я себя, – просто не существует больше моего Дара! Я могу это доказать – мне нужно это доказать!» И я начала с тем же неистовым напряжением думать о Вальмунде, затем – о Ракнаре. Ничего.
Вранг! Конечно же, Вранга не коснулось наше несчастье! Впервые за все это время во мне вспыхнул слабый огонек надежды. Почему бы не попробовать связаться с Врангом? Но ведь у этого существа мозг наверняка устроен совсем иначе, смогу ли я дозваться его, если у меня ничего не получилось с людьми? И я приложила все усилия, стараясь отыскать Вранга, как до того пыталась найти других моих спутников.
В моем воображении возникла красная голова, раскачивающаяся на серо-голубом туловище, покрытом перьями. И – получилось! Мне удалось поймать отголосок мыслей, которые принадлежали не человеку! Вранг – это мог быть только Вранг! Я громко закричала, и звук моего голоса в этой заваленной снегом маленькой пещере был оглушающим.
Вранг!
Но мой изнуренный мозг не мог удерживать этот слабый контакт столь долго, чтобы успеть передать сообщение. Я теряла его, вновь находила и не сомневалась только в одном: связь становилась сильнее, он приближается. Должно быть, Вранг находился где-то рядом и разыскивал нас. Я удвоила усилия, заставляя себя послать внятный сигнал. Но вдруг связь прервалась вовсе, и я почувствовала растущую во мне тревогу. Любое разумное существо, уловив мысленный призыв, обычно старалось определить, откуда он исходит. Создание же, с разумом которого я так упорно поддерживала контакт, не торопилось отыскать меня. Значит, связь была односторонней и не могла привести Вранга туда, где лежала я?
