Но эта дорога была другой, светлой. Дорогу Изгнания окутывала пелена веков, здесь же дорога казалась проезжей: вот-вот покажется отряд воинов или купеческий караван.
Элис соскользнула с седла, а Джервон подобрал брошенный ею повод. Женщина подошла к дороге, ступила носками сапог на искрошившийся край дорожного полотна. Так она простояла долго: не глядя по сторонам, а склонив голову, шаря вокруг взглядом, словно что-то потеряла.
Я из любопытства последовал за ней, подвел кобылу в поводу. И тут же увидел, что привлекло и не отпускало ее внимания.
Да, лента дороги казалось цельной и гладкой. Но в нее было вделано множество символов, расположенных так, что каждый проходящий поневоле должен был на них наступать.
Часть знаков явно была рунами, прочесть которые не мог, сколько я знал, никто из ныне живущих. Они снова напомнили мне о Ривале – тот полжизни бился над разгадкой рассеянного по Пустыне знания.
Среди рунных знаков попадались другие, не похожие на письмена. Я узнал звезду Силы – ее пять лучей всегда заполнялись символами. Были там и серебряные очертания следов – не только человеческих (или схожих с человеком существ), но и звериных: следы копыт, огромных кошачьих и птичьих лап.
Птицы, если судить по следам, были гигантами среди своих собратьев. И следы, и звезды сверкали на солнце, как будто выложенные блестящим металлом, а то и крошечными драгоценными камнями, но красок, кроме зеркального лунного серебра, в них не было.
Элис опустилась на колени, ладонью провела над лучами ближайшей к обочине звезды. Поверхности дороги она не касалась, а только водила рукой туда-сюда. Я сам не знал, отчего меня потянуло тоже встать на колени и повторить ее движение. Я тоже протянул правую руку.
Браслет мой отозвался ласковым теплом, но без огненной вспышки, какую он выбросил вблизи птичьей башни. И мою душу, мой разум окутало спокойствие. Как если бы кто-то дружески опустил ладонь мне на плечо. Ясно, это было колдовство, но в нем не крылось ужаса, оно не грозило бедой – а может быть, и творило добро для нашего будущего. Я так и сказал.
Элис легко поднялась на ноги.
– В самом деле, это наш путь, – серьезно проговорила она. Если и ее коснулась дружеская рука, это не выразилось ни в лице, ни в голосе – она держалась, как перед предстоящим испытанием. – Дорога наделена Силой защищать путников. Может статься, нас сюда привели без нашего ведома. У Древних хватало тайн и секретов; возможно, нас избрали служить им руками и ногами, исполнять их волю. Если так, эта дорога обещает нам безопасность.
Мне сразу захотелось возмутиться: я никому не слуга – ни Силам, ни лордам! Впрочем, я, хоть и по своему выбору, исполнял здесь поручение Имгри. Но о том, чтобы меня так же использовали другие, я и думать не желал.
Меня заботила только Джойсан. Я уже вернулся к своей кобыле, готов был вскочить в седло и скакать – не
Элис оглянулась, встретила мой взгляд:
– Сопротивляясь, ты попусту растрачиваешь силы: смирись и копи их. Не подумай: я тоже знаю, каково быть чужой среди сплоченного племени. Это знание далось мне трудом и печалями. И тебе надо найти свою дорогу и ее держаться. Для таких, как мы, нет легких путей.
Видно, что-то в моем лице заставило ее замолчать. Она еще немного посмотрела на меня и отошла, а я не стал ни гнаться за ней, ни заговаривать. Это мой бой, мне его и вести.
В долинах я привык встречать недоверие – и ненависть – к самому своему существу. На время мне удалось оставить их за спиной – вместе с Имгри и его войском. Но сейчас мне – какой-то части моей души – хотелось ускакать прочь, прочь от этой дороги и всего, к чему она вела. Покинуть даже этих двоих, открывших секрет жизни, в котором мне было жестоко отказано, – да и так ли мне нужен этот секрет?
Это говорила моя человеческая половина. Не забыл ли я, кто такой Керован? Что за путь лежит теперь передо мной? Так ли он прям, как эта дорога к далеким горам, уведет ли меня от прошлого?
И от Джойсан… но нет. Джойсан невозможно оставить в прошлом, нельзя забыть. Она – перед собой я должен был признаться в том, о чем молчал с другими, – она была единственной твердой опорой в моей жизни.
Я стояла на камне и ощущала подошвами его твердость. Я чувствовала холодок от ветра, теребившего растрепанные, жесткие от грязи колечки волос, я слышала голоса потревоженных птиц. Во все это я могла поверить. А остальное… Можно ли оказаться в зачарованном мире лишь одной ногой? Многое, случившееся в последние часы, заставляло усомниться, в порядке ли у меня с головой.
«Не обучена, а ведь уже не детеныш. Одна глупость – и больше ничего, – прозвучал у меня в голове новый, презрительный голос. – Раньше таких не бывало».
Я медленно опустилась на колени, чтобы заглянуть в эти равнодушные глаза. За спиной кошки зевал, не глядя на меня, медведь. Да… да, это он сейчас заговорил!
