Я нехотя вернулся в наш темный лагерь и встал перед спутниками.
– Ее надо найти, – просто сказал я. – Мои лошади пропали, мне придется взять ее кобылу.
– С утра выедем, – ответил Джервон так, словно это было ясно и без слов.
– Безопасного пути вам. Сердечно благодарю, что вы послужили моей жене.
– Ты не понял, – донесся из скрывавшей лица темноты голос Элис. – Мы едем с тобой.
На миг я напрягся из-за окутавшего меня чувства вины. Джойсан попала в эти опасные места из-за меня, а эти двое готовы рисковать собой, спасая ее. Я рад был бы рассердиться – обратить против других злость на самого себя.
А эта Мудрая добавила:
– Мы сами решили разделить ее путь – по вольной воле. И не собираемся с него сворачивать теперь, когда дорога привела ее сюда. Тебе решать, нужно ли тебе наше общество. Но поедем мы в любом случае.
Неужели Джойсан успела так привязать к себе этих двоих? Или – по проложенному гневом пути прокралось подозрение – они и в самом деле глаза Имгри и ищут случая отвратить меня от моего пути? Пусть даже так. Я буду настороже, буду ждать, буду вежливо благодарить, но с дороги не сверну. Хотя…
Эта Элис обладала Силой – что, если ее Сила откроет путь к моей госпоже? Я не мог отказаться даже от самой зыбкой надежды.
– Ты, – сказал я, – говоришь так, будто знаешь дорогу. Но куда она ведет?
Кажется, мои чувства, сколько бы я их ни сдерживал, пробивались наружу. Уж не ревную ли я к ним, ставшим друзьями моей жене, которую я так равнодушно – с виду – покинул? Я так сжал кулаки, что ногти врезались в ладони.
– Я ничего не знаю об этих тасах, кроме того, что они из-под земли. Но…
Вспомнил! Клянусь жаром Пламени и блеском заговоренного меча Гондера, я вспомнил!
– Горы! Вождь Всадников-оборотней говорил, что они обитают в горах!
Я обернулся, но даже блеск луны не открыл мне далеких хребтов на фоне неба.
– Значит, в горы, – сказал Джервон так просто, словно на рынок собрался, прицениться к шерсти. Уверен, на деле он не был так холоден, каким казался.
Ради Джойсан я не смел отказаться от помощи. Все, что предложено, приходилось принимать с благодарностью – с искренней благодарностью.
Я думал, что воспоминания и страхи не дадут мне уснуть. Но случается, что тело побеждает разум и подчиняет его себе. Я ощутил, как тяжелеют веки, и…
Нет, это был не сон. А если сон… но нет! Это был не сон и не чары, призванные Элис в надежде облегчить мне душевные муки. Я сел, вскинув руки ко лбу. Луна, звезды, кругом темно. В стороне лошади с хрустом щипали траву.
– Джойсан! – Я вскочил, сделал шаг, другой, протянул руки, нашаривая в воздухе что-то… кого-то… кого здесь не было. – Джойсан!
Она там… или здесь… или…
Я растерянно потер лоб. В темноте что-то двигалось, кружило вокруг.
– Джойсан!
– Нет.
Одно слово отрицало все. Я жарко заспорил с ним:
– Я… я ее видел. Говорю вам, она была здесь!
– Его околдовали? – раздался в темноте более низкий голос Джервона. Ему ответила Мудрая:
– Не могли – на нем сильная защита.
На моем запястье блеснула лента голубого льда. Конечно, это не колдовство. Я видел Джойсан – она стояла с непокрытой головой, волосы перепачканы землей, лицо чумазое. В ее глазах застыло удивление, а между нами… грифон! Я ее видел.
Должно быть, я повторил это вслух, потому что Элис ответила:
– Истинное послание. Наверняка истинное послание.
Послание! Я замотал головой – не хотел верить, что явившееся мне было лишь внушенным видением. Однако мой рассудок уже сказал свое слово. Я сел, где стоял, обхватил голову ладонями, а потом переложил руки так, чтобы ко лбу прижимался браслет на запястье. Закрыв глаза, я собрал всю свою волю, чтобы дотянуться… коснуться… увидеть. Только ответа не было: ничего, кроме луны в вышине и черной земли под ней.
Мне на плечо легла ладонь. Я хотел ее стряхнуть, но не сумел.
– Брось это! – повелительно проговорила Элис. – Не такое здесь место, чтобы открывать Ворота. Брось – ты же не совсем дурак!
И в самом деле, она еще не договорила, когда я ощутил, как моя отчаянная воля задела нечто такое, чего разумный человек тревожить не станет. Или показалось – словно зимний ветер пронесся по ущелью и бичом хлестнул мои плечи. Я уронил руки, вонзил взгляд в темноту, понимая, что мгновение минуло, а мое безрассудство, как вовремя напомнила Элис, ничем не поможет Джойсан.
Наверное, я еще никогда не знал такой гонки – разве что когда гнался через Пустыню за Роджером. Два дня подряд нетерпение подстегивало меня и гнало вперед. Останься я один, забыл бы про еду и сон – пока не упал бы замертво с загнанной лошади. А горы впереди как будто и не становились ближе. Страх сидел со мной в седле – страх, что мы ошиблись и не приближаемся к ней, а уходим все дальше.
Не этот ли неотступный страх вызвал прежние сновидения? В этих видениях я больше не возвращался к покоящемуся человеку-грифону. Меня окружали существа с неразличимыми лицами, переговаривались непонятными словами, а мне во что бы то ни стало надо было увидеть, понять. После таких сновидений я просыпался слабым и липким от пота, словно после целого дня бега.
