Когда она посмотрела на него, а потом перевела свой взгляд на меня, глаза ее светились, но лицо приняло какое-то отчужденное выражение.
— Вы не понимаете,— холодно повторила она.— Лучше сейчас сразиться с ними, когда они слабы; потом, когда мы устанем, они наоборот соберутся с Силой. Нельзя ждать того момента, когда они сами захотят сразиться с нами!
Она была права. Боюсь, что Кемоку так не казалось. Он вероятно решил, что наша сестра, проведя в заточении так много времени и вырвавшись на свободу, опьянела от нее. Она заговорила снова.
— Нет, братья, свобода не опьянила меня, как того сулькарца, что сошел на берег после долгого плаванья и на радостях выпил много вина! Хотя так вполне могло быть. Доверьтесь мне: я узнала достаточно хорошо тех, с кем прожила все это время. Нам бы не удалось спастись сегодня ночью, не потеряй они так много Силы. С ними надо сразиться сейчас, когда они слабы — иначе потом они уничтожат нас. Она начала напевать какие-то заклинания, опустив поводья. И странно было наблюдать за Торским скакуном, который стоял под ней как вкопанный, словно его лишили жизни. Некоторые из слов, которые она напевала, были мне знакомы, имели смысл, другие были непонятными и чужими. Но они значили многое. Я с ужасом ждал чего-то страшного — на вражеской территории, где за каждым камнем нас поджидала смерть, могло произойти все, что угодно. По спине пробежал холодок — нервы были на пределе. В другой ситуации я бы знал, как действовать, но сейчас приходилось сидеть и ждать, а ждать неизвестное — это так ужасно! С каждым моментом напряжение нарастало.
Каттея вызывала Силу, притягивая ее невидимыми нитями к себе, как магнитом, чтобы поглотить ее нашей совместной Силой так, как это сделал наш огонь с их иллюзией. Но удастся ли нам победить их на этот раз? Я знал, Колдуньи способны на многое, и начал сомневаться в том, что Каттея пересилит их. Вот-вот весь мир восстанет против нас. Но в ответ на заклинания моей сестры не разразилась буря, сметающая все на своем пути, не появились галлюцинации и иллюзии. Внешне ничего не произошло. Но появился... страх. Черный, сковывающий страх — самое опасное оружие против разума, способное уничтожить все, что живет в душе человека.
Кайлан — Кемок!
Немного помедлив, я ответил на послание.
Нас было трое, но мы были одним целым, пусть чуть неуклюжим и потрепанным, но целым — против скольких? Но с чувством единения пришла и поддержка Каттеи — нам не нужно нападать, нам придется лишь защищаться. Если мы выстоим, продержимся, не сдадимся, то у нас остается надежда на победу. Это было похоже на схватку борцов, когда один противопоставляет другому всю свою силу. Я утратил чувство собственного «я». Кайлан Трегарт, Капитан Разведотряда, стал частью нас троих и ждал... Вдруг, после вечности ожидания, пришло сообщение:
Расслабься.
Я подчинился безоговорочно. Потом неожиданно, откуда-то сверху — резко, со всего маха — Объединиться — держись!
Мы чуть не упали. Но как борец может применить какое-то неожиданное движение, для того, чтобы свалить противника с ног, так и Каттея выбрала подходящее время и тактику. Она лишила противника равновесия. Еще одно усилие, мы опять устояли на ногах; волна ударов, один за другим, но я чувствовал, что с каждым разом они становились замедленнее и слабее. Потом все исчезло. Мы посмотрели друг на друга, оглядели себя с ног до головы — трое людей, три человеческих тела — целы и невредимы.
Первым заговорил Кемок.
— На какое-то время...
Каттея кивнула.
— На какое-то время — но на сколько, не могу сказать. По мы наверняка выиграли достаточно времени.
Мы отправились дальше, и настоящее утро приветствовало нас рассветом. Торские скакуны устали, и мы не подгоняли их. Перекусили мы на ходу тем, что осталось от пайков. Мы почти не разговаривали, берегли все силы для того, что могло быть впереди.
На горизонте стали вырисовываться восточные горы, темные и мрачные. И я знал, что впереди нас ждет последняя стена между Эсткарпом и Неизвестностью. Что лежит там? Из того, что удалось выведать у Лормта, было ясно, что за горами ждала какая-то опасность. А может, время уменьшило ее? И лучше ли мчаться от того, что мы знали, в неизвестность, которая может оказаться во много раз опаснее ?
