— Вы знаете столько же, сколько и я,— ответил Саймон, и именно в этот момент он осознал, что не ощущает опасности, даже в таком опасном месте. Внизу шла какая-то работа, иначе откуда брались эти звуки. Он осторожно, но быстро начал спускаться по ступеням, взяв на изготовку самострел. Двери всюду были заперты. Наконец, отряд подошел к той комнате, где висела карта. Гудение здесь стало еще громче. Огоньки на карте погасли. На длинном столе не было машин, хотя провода и металлические крепления показывали, где они раньше стояли. Но перед меньшим столом по-прежнему виднелся человек в шапке. Он сидел, и глаза его были закрыты. Он был в той же позе, как и тогда, когда Саймон видел его в первый раз. Вначале Саймон подумал, что этот человек мертв. Он подошел к столу, с опаской поглядев на старшего колдера. Это был тот самый человек, чью внешность он старался описать скульптору Эсткарпа. И теперь Саймон почувствовал удовлетворение от того, что точно описал этого человека. Саймон остановился — человек был не мертв, хотя глаза его оставались закрытыми, а тело неподвижным. Одна рука лежала на контрольном щите, врезанном в поверхность стола, и Саймон заметил, как шевельнулся палец, нажимая кнопку.
Саймон отпрыгнул. На мгновение глаза колдера открылись. Лицо под шапкой было искажено гневом, а, возможно, страхом. Саймон схватил провода, что отходили от металлической шапки и углублялись в стену. Он рванул их, что было силы, и несколько проводков оборвались. Кто-то из солдат крикнул, и Саймон увидел, что бочкообразное орудие направилось прямо на него: колдер перешел к действиям. Только потому, что шапка с проволочным хвостом стесняла движения колдера, Саймон остался жив. Не произнеся ни звука, он ударил самострелом по плоскому лицу с искривленным ртом, с темными, полными ненависти, глазами. Из щеки и носа потекла кровь. Саймон перехватил руку противника и вывернул ее так, что тонкий луч ударил в ыотолок, а нс ему в лицо. Они повалились в кресло, с которого встал колдер. Послышался резкий щелчок, и шею Саймона обожгло. Но тут же он услышал приглушенный крик, лицо колдера исказилось в гримасе. Кровь залила его.
Глаза его, и так огромные, все увеличивались, заполняя зал,— Саймон падал в эти глаза. И вот это уже не глаза, а затянутое туманом окно в иной мир, а, может быть, в иное время. Между колоннами виднелись люди в серых одеждах. Они ехали на странных машинах ему навстречу. При этом они отстреливались. Несомненно, за ними кто-то гнался. Они ехали узкой колонной, и Саймон ощутил, что они в отчаянии, что они чего-то боятся. Никогда не знал Саймон, какие испытания ему суждены и каким страшным может оказаться мир подсознания. Ворота... они должны добраться до ворот — это даст им время, время для восстановления сил, для того, чтобы снова стать такими, какими они хотят. Разбитая империя и разграбленный мир оставались за ними, а впереди новый мир, свободный и богатый. Окруженные беглецы отступили, Саймон снова увидел бледное окровавленное лицо человека, которого он ударил. В воздухе висел запах горелой ткани. Долго ли продолжалось это видение? Не больше доли секунды! Саймон продолжал бороться, прижимая противника к креслу. Он еще дважды ударил его, прежде, чем пальцы колдера разжались и выпустили лучевое оружие. Впервые колдер застонал. Секундное видение бегущих людей, мгновенная вспышка страха и ненависти подействовали на него, как удар. Подбежавшие солдаты усадили колдера в кресло. В последний раз Саймон почувствовал какую-то невидимую связь с этим человеком, с тем далеким временем и пространством, откуда пришли колдеры. Все кончилось. Саймон отошел от обмякшего тела.
Такстон наклонился и попробовал спять металлическую шапку. Все, кто были рядом, поразились — это была не шапка, это было продолжение головы, часть тела теперь уже мертвого человека.
— Оставьте его! — сказал Саймон.— И пусть никто не касается этих проводов.
