Саймон распластался на самом краю утеса. День был пасмурный, но не туманный, поэтому, поднеся к глазам прозрачную кварцевую линзу, он ясно видел две арки. Он внимательно оглядывал высокие стены крепости. На горизонте просматривался когтеобразный риф, тот самый, который приносил добычу обитателям крепости, промышлявшим морским разбоем. Именно на этот риф и должен был высадить своих лже-торговцев Аннер. Таким образом, они окажутся достаточно далеко от крепости и выманят наружу гарнизон, который захочет поживиться за счет очередной жертвы моря.
Серое небо и влажный воздух предвещали шторм. Однако, им нужна была управляемая стихия, которая сработала бы на них. Саймон продолжал изучать в линзу местность, но его мысли были заняты совсем другим. Джелит уехала в Эс-Касль к Охранительницам, полная радости и восторга, что она не утратила своих колдовских способностей. Но с тех пор между ними не устанавливалось мысленной связи, которую Саймон ожидал. Теперь он готов был поверить, что те недели в Южной Крепости оставались лишь сладким сном, что никогда в его жизни не было столь полного свершения желаний, какое он испытал в тот миг, когда она слилась с ним воедино. Тогда ему казалось, что он точно знает: есть на свете место, с которым не сравнится даже рай, это место, где она рядом.
И снова его охватил холодный страх. Ему почудилось, что между ними вырастает стена. Нет, лучше всего гнать от себя прочь все мысли об этом, иначе он, подобно Корису, забудет свой долг и, сломя голову, кинется на поиски Джелит. Времени было мало, очень мало.
— Сегодня ночью,— подумал Саймон, пряча в карман кварцевую линзу,— сегодня ночью они выступают.
Прежде чем уехать, Джелит передала ему все сведения о подземных ходах Верлейна, и теперь они запечатлены навеки в его голове. Прошлой ночью он с Ингвальдом и Дуротаном спустились в пещеру, где начинались эти ходы. Молча смотрели на старинный алтарь, воздвигнутый в честь богов, обратившихся в прах вместе с теми, кто их чтил. Они ощутили нечто странное, что невозможно было определить, нечто висевшее в воздухе, отчего трудно становилось дышать. Это нечто оказало сильное противодействие способности Саймона воспринимать происходящее сверхчутьем. Он едва совладал со своим телом, которое затряслось словно в лихорадке. В этих подземных тайниках Древнего Мира, без сомнения, противоборствовали друг с другом тайные силы.
Саймон соскользнул с утеса, перебрался к расщелине, где притаились три разведчика и один фальконер.
— Сообщения были?
Глупый вопрос, подумал он, ведь сам бы узнал о Джелит, будь она здесь. Но юноша в кожаном костюме и кольчуге разведчика вскочил на ноги при виде Саймона.
— Есть сообщение от сенешаля, лорд. Капитан Осберик подготовил судно. Он может спустить его на воду по сигналу, но только пугается, что ветер продержится достаточно долго.
Время... Саймон не обладал способностью управлять стихией, и поэтому, если Джелит не вернется вовремя, им придется рискнуть и положиться на волю наступающего шторма, не рассчитывая на помощь колдовства... Это должно быть сделано сегодня ночью, самое позднее — завтра.
Раздался резкий крик птицы, и черно-белый сокол, глаза и уши Ункара, камнем упал на подставленную хозяином руку.
— Сенешаль идет,— сообщил Ункар.
Саймон никогда не мог полностью разобраться в связи, которая существовала у птиц с человеком, но он давно уже убедился, что такие сообщения всегда точны, и что птичья служба фальконеров-сокольничьих куда надежнее, чем любая разведка на этих высотах. Корис идет сюда, и он настроен выступить немедленно. На этот раз Саймону придется уступить настояниям других. Но где же Джелит?
Несмотря на свое неуклюжее тело, Корис двигался с той расчетливой экономией энергии, которая отличает всякого опытного бойца. Огромный топор, который он вынул из руки легендарного Вольта в тайной гробнице птичьего бога, был спрятан под складками плаща. На сенешале был боевой шлем и оружие. Красивое лицо, так странно не сочетавшееся с уродливым телом, светилось мрачной радостью.
— Мы выступаем сегодня ночью! Аннер говорит, что ветер и волны благоприятствуют нам. А позже он не может поручиться за это.— Он помолчал, потом тихо добавил: — С севера нет никаких сообщений.
— Пусть будет так! Подавай сигнал, Уолдис. Мы выступаем в сумерках.
Юноша исчез среди скал с быстротой стрелы, выпущенной из лука. Худое лицо Ункара выглянуло из узкой щели шлема, сделанного в виде птичьей головы.
— Скоро пойдет дождь. Для нас это будет весьма кстати. В сумерках выступил Хранитель Границ.
Он последовал за Корисом, чтобы собрать своих людей.
