Заката в этот вечер не было — настолько тяжелыми были облака. А море бушевало все сильнее. Скоро Осберик пустит свое судно-приманку на волю волн. У морских грабителей было три наблюдательных пункта — два на рифе и один на центральной башне крепости. В плохую погоду на всех трех пунктах непременно стояли часовые. Охраны на рифах бояться не стоило, но подступы к крепости, по которой должны двигаться атакующие, находились в поле обзора сторожей на центральной башне. И поэтому Саймон все же беспокоился, хотя было решено использовать все мало-мальски пригодное для укрытия на этом пространстве. Теперь же им очень поможет приближающийся дождь.
Но штормовой ветер опередил дождь. Только сумерки скрывали теперь пограничников и соко льни чьих, которые цепочкой шли к нужной пещере и осторожно вползали в ее черное жерло. В темноте вдруг что-то вспыхнуло, й Саймон услышал голос Кориса.
Лезвие топора Вольта вспыхнуло, и Саймон сразу же ощутил веяние силы, идущей от покосившегося алтаря, прилив какой-то непонятной и мощной энергии, которую он не мог бы описать, но которой все же страшился.
— Свет сражения озарил нас! — раздался голос Кориса.— Благодарю тебя, Вольт, за эту новую милость.
— Вперед! — приказал Саймон.— Ты не можешь знать, что вызывает здесь к жизни блеск твоего лезвия.
Они быстро нашли начало подземного хода. По спине у Саймона бегали мурашки, волосы под шлемом шевелились — так велика была наэлектризованность атмосферы подземелья. По стенам полосами сползала слизь, мерцавшая в свете их факелов. Чем дальше они уходили, тем более спертым был воздух, пропитанный сыростью и пахнущий плесенью. Почва под ногами вздрагивала от глухих ударов бушевавшего внизу моря.
Наконец, перед ними возникла лестница, металлические поручни и ступени которой казались какими-то гигантскими сплетениями паутины на фоне темных стен пещеры. Именно по этим лестницам Джелит бежала из крепости вместе с Лойз, и Саймону приходилось полагаться на свою и Джелит память. Спрашивать было не у кого. Из этой комнаты они могут попытаться застигнуть Фалька врасплох и захватить его, но это только при условии, что гарнизон будет занят мародерством за стенами крепости.
Ступеней было бесчисленное количество, и Саймон, в конце концов, сбился со счета. Она не кончалась даже перед дверью, которую им указала Джелит — лестница уходила дальше вверх. К счастью, замок на двери оказался самым примитивным и без всякого хитроумного приспособления. Саймон немного повозился с запором и пятифунтовый овал медленно отошел в сторону.
В комнате было темно, и они не погасили факелы. Прямо перед ними был альков с кроватью, рядом с ней — красный комод, еще один комод стоял под окном, за которым бушевал шторм.
— Сигнал!
Впрочем, Саймону незачем было отдавать приказ. Один солдат из охраны Кориса уже вскочил на стоявший под окном комод, отодвинул ставень и просунул руку с факелом в отверстие. Несколько взмахов руки, в такт которым зажигались факелы и остальных членов отряда, и, конечно, Аннер Осберик примет условный сигнал если он уже на месте. Тогда он снимет с якоря свое судно. Теперь им оставалось только ждать, когда сигнал и приближение корабля заметит гарнизон крепости.
Именно это ожидание и было для них хуже всего. Две небольшие группы — одна под началом Ингвальда, другая под руководством Ункара — осмотрели ближайшие комнаты. Ункар сообщил, что за соседней дверью находится еще одна пустая спальня — запасной путь к отступлению.
Время тянулось нестерпимо медленно. Саймон мысленно перебирал все возможные препятствия их плану. Фальк, конечно, должен быть настороже и всегда готовым отразить нападение извне. У него были свои разведчики, как это выяснили люди Саймона. Но о потайных ходах в крепости не должен знать никто, так, по крайней мере, считала Лойз.
— Наконец! — послышался рядом облегченный вздох, тут же потонувший во взорвавшемся над их головами отчаянном шуме и бряцании оружия.
— Вот оно! — Корис стиснул плечо Саймона и рванулся к двери.— Набатный колокол возвестил о крушении! Теперь-то уж эти крысы выползут из своих нор.
Терпение! Терпению Лойз научилась давным-давно. И теперь ей снова придется им воспользоваться, как оружием, против страха и паники, которые, тисками схватывая горло, давят тяжелым грузом. Терпение... и ее собственный ум — вот что они оставили ей.
В комнате, где ее надолго заперли одну, царила мертвая тишина. Не надо было пытаться проверить прочность ставен или двери: ведь они даже ободрали драпировку со столбов у постели, чтобы она ничего не сделала с собой, как решила Лойз. Но до этого пока что не дошло, о, нет и нет!
Она чувствовала себя очень плохо, комната плыла и раскачивалась перед глазами, так что Лойз никак не могла собраться с мыслями. Еще на борту корабля ее стала мучить тошнота, и она ничего не могла есть. Сколько времени она не ела? Лойз стала по-детски загибать пальцы, подсчитывая дни. Три, четыре... пять дней? И все время перед ней стояло лицо той темноволосой женщины, которая явилась в Эс-Касль однажды ранним утром. Что же она налгала?
