Другой глаз оставался распахнутым, чернота расширившегося зрачка совершенно скрыла серую радужку. Император и императрица Баларии на миг замерли лицом к лицу, будто в любовных объятиях (если не считать кинжала, пронзившего мозг Ганона). Каира разжала руки, и Ганон осел на пол.
Безудержная ярость во взгляде Каиры сменилась такой же безудержной паникой.
Вира метнула Овару и Кайсу одновременно. Овару вонзился Пию в глотку, и гвардеец повалился навзничь, хрипя и отчаянно пытаясь вытащить клинок из раны, хотя жить ему оставалось секунд двадцать, не больше. Кайса ударила в верхний край нагрудной пластины Трасха и отскочила.
Трасх на миг растерялся, а Вире этого только и надо было.
Она обнажила меч, бросилась к гвардейцу и отрубила ему голову.
Каира не сводила взгляда с трупа Ганона. Под ее глазом наливался синяк.
– Что я наделала! Нас обеих убьют.
– Нет, не убьют.
Вира еще раз осмотрела зал. Никого. Стражи у дверей тоже не было. Отлично. Все в порядке.
– Министры знают, что Ганон хотел со мной побеседовать. Мы не сможем объяснить, что именно здесь произошло.
– А нам ничего не надо объяснять. – Вира нашла какой-то лоскут и утерла кровь с лица Каиры. – Пойдем, императрица. Отыщем Озириса Варда. Я очень надеюсь, что он наконец-то завершил работу над двигателем.
– Ты задираешь пятки, – сказал Оромир.
– Что? – не понял Джолан, который мысленно готовил всевозможные зелья из божьего мха и совершенно не обращал внимания ни на дорогу, ни на окружающих.
– Ты задираешь пятки, – терпеливо повторил Оромир. – Опусти их к земле.
– Да, конечно. – Джолан поменял положение.
Все воины, особенно Оромир, были ловкими наездниками и прекрасно сидели в седле, а Джолан впервые за всю свою жизнь оказался верхом на лошади.
– Вот так лучше, – одобрительно сказал Оромир. – И не забывай смотреть вокруг.
– Я же смотрю!
– Ну да, смотришь – на цветы, на грибы, на деревья и на зверюшек в кустах. А надо смотреть, не прячутся ли в чаще воины. На этом берегу Горгоны мы в относительной безопасности, но вряд ли это надолго. Одним богам известно, с чем мы столкнемся на пути к Черному Утесу. Если неболёт все еще парит над городом, то балары, скорее всего, рыщут по всей провинции.
– А что я должен высматривать в чаще?
– Отблески солнца на латах. Движение теней среди деревьев. Раскачивающиеся листья папоротников. Однако такие ошибки противник допускает только по неосторожности или по неопытности. О приближении настоящих воинов ты узнаешь, лишь услышав щелчок взведенного арбалета. Когда часами торчат в засаде, арбалет не взводят до последнего момента, иначе натяжение ослабеет и болт не пробьет даже салфетку, а не то что доспех.
Джолан нервно сглотнул:
– Понятно.
Оромир сообразил, что напугал Джолана.
– Не волнуйся, я буду за тобой приглядывать. Если нарвемся на неприятности, держись поближе ко мне.
– Хорошо.
Демонов Проток был местом слияния трех речных рукавов Верхней Горгоны. Средний, самый широкий приток струился по заболоченным низинам; две оставшиеся реки, с холодной прозрачной водой, стекали с гор, но, смешиваясь с илистым бурым потоком, вскоре превращались в мутный водоворот.
– За мной, – приказал Камберленд. – Переправляться будем через каждый приток по отдельности.
Переправиться через первую реку не составило особого труда; всадники даже не замочили сапог. Вторая река была шире и глубже, а вода в ней – теплее, хотя это никого не радовало, потому что именно в теплой воде водились речные грымзы.
– Снимайте доспехи, – сказал Камберленд, отстегивая ремешки своего нагрудника.
Все, кроме вдов, последовали его примеру. Камберленд вопросительно взглянул на Сосоне.
– А что, вдовы умеют дышать под водой? – съязвил Виллем.
– Нет, – ответила Ико, сверкнув зеленовато-карими, какими-то кошачьими глазами. – Но наши доспехи весят гораздо меньше ваших.
– А они выдержат удар топора? – ухмыльнулся Виллем, поглаживая рукоять своего топорика.
К удивлению Джолана, вдова улыбнулась в ответ:
– Зависит от топора. И от силы удара.
Воины погрузили доспехи на коней.
– Держитесь за мной, – предупредил Камберленд, трогая с места своего скакуна.
Джолан с бьющимся сердцем вглядывался в мутный поток, пытаясь отыскать в нем черную горбатую спину грымзы, но так ничего и не увидел.
Вскоре конь Камберленда погрузился в воду и поплыл, запрокинув голову и отфыркиваясь. Лошади Виллема и Стэна без колебаний последовали за ним, а кобыла Джолана, зайдя по грудь в воду, остановилась. Джолан замер, боясь еще больше испугать ее неловким движением.
– Ничего страшного. – Оромир подъехал сбоку, ласково потрепал лошадь по шее, а потом взял поводья из рук Джолана. – Пойдем за мной. Ничего страшного. – Он посмотрел на Джолана и улыбнулся. – Лаской можно добиться многого.
К безмерному облегчению Джолана, лошадь последовала за конем Оромира, и через несколько минут они оказались на противоположном берегу.
