— Ваша светлость, рада вас видеть, — с улыбкой выдала я, — благодарю за помощь с гардеробом и…
— Это я должна тебя благодарить, это меньшее, что я могу для тебя сделать, — мягко перебила женщина, беря меня за руку, — ты спасла моего мальчика. Спасибо тебе! Я бы не пережила, если бы он погиб, — и меня заключили в объятия, — если бы с ним что-то случилось…
Первые пару мгновений я просто стояла, не в силах пошевелиться, чтобы не спугнуть странное щемящее чувство, заполнившее душу. Вот так же открыто, передавая все свои чувства, меня когда-то обнимала мама. На глаза мгновенно навернулись слезы, но я усилием воли взяла себя в руки, осторожно обнимая княжну в ответ и опуская голову ей на плечо.
— Не стоит благодарности, он многократно отплатил мне тем же, — наконец, тихо ответила я, поднимая голову. И напоил мшецветом, но я на него не в обиде, и об этом случае всем знать необязательно.
— Все равно. Если бы не ты, кто знает… Арт, конечно, везучий мальчик, но далеко не всегда можно положиться на удачу.
— У вас замечательный сын, — почти не покривила душой я.
Я действительно считала бы его замечательным, если бы не одно «но»: он до жути ехидный и характер у него — врагу не пожелаешь.
— У тебя, — поправила княжна, — зови меня просто Ана. У тебя был тяжелый день, выспись хорошенько, — у входа она обернулась, — знай, что бы ни случилось, ты всегда можешь на меня рассчитывать.
— Спасибо, ва… Ана, — ошарашенно прошептала я ей вслед.
Да уж, денечек действительно выдался тяжелый и длинный. Начиная с потусторонних тварей и заканчивая поздними разговорами. Итак, попытка номер три. Я залезла под одеяло, заворочалась, устраиваясь поудобнее, и в какой-то момент поняла, чего мне не хватает: теплого, мерно вздымающегося бока Арта и ровного биения его сердца. Все-таки, я привязалась к нему сильнее, чем казалось. К этому наглому, заносчивому, колючему, но до невозможности родному котику. Поворочалась еще немного, но потом усталость взяла свое, и я все-таки заснула, сжав в пальцах деревянный кругляшок.
***
— Подъем! — гаркнули мне в самое ухо. Я вскочила, отчаянно жалея, что повесила защитное заклинание только на окно. Кто это у нас такой смелый? Что за чудо невиданное?
— Что ты тут делаешь? — прошипела я, одергивая подол рубашки. Вопрос был непраздным: за окном едва-едва начинал заниматься рассвет.
— Приказали вас разбудить и проводить на тренировочную площадку, — вытянувшись в струнку, отрапортовал мелкий пацаненок, на всякий случай, отодвигаясь подальше, — у вас лучина, госпожа.
— Не надо называть меня госпожой, — поморщилась я, поняв, что князь свои обещания держит, — Элис. Запомнил? Молодец. Тебя-то самого как зовут?
— Тим, госпожа.
Я шикнула на него, отчего мальчишка отшатнулся, спрыгнула с кровати, спешно ее застелила, поплескала в ванной водой в лицо, натянула один из костюмов, висевших в шкафу, попутно размышляя о том, что надо бы подобрать одежду для тренировок, а то я сильно сомневаюсь в том, что эта сгодится. Потом расчесала волосы и стянула их ремешком на затылке. Тим все это время тенью стоял возле стены, боясь лишний раз пошевелиться.
— Ну пошли, провожай меня на площадку. Ты откуда взялся?
— Из деревни, — пробурчал он.
— Да мне все равно, на мою голову, говорю, откуда такой голосистый появился?
— Его светлость сказал, что раз вы не аристократка, то и паж сойдет, служанку выделять не будет.
Я хмыкнула. Думает, что я возмущусь и затребую камеристку, тут-то все и раскроется. Он с легким превосходством посмотрит мне в глаза и скажет какую-нибудь возвышенную фразу о том, что маленьким глупым девочкам не стоит вести свои игры против больших и умных дяденек. Не дождетесь, господин князь. Тем более, мне это чудо нравилось гораздо больше вечно болтающей Лайсы, хотя я ничего против нее не имела.
— Что, Тим, будем дружить?
— Вы меня не прогоните? — в огромных карих глазах плескалось недоверие.
— Нет, конечно, — вздохнула я. Если князь ожидает скандала, то он здорово просчитался, — мы с тобой смотри, как похожи: у тебя веснушки, и у меня тоже. Знаешь, что это значит? Что солнышко поцеловало.
— А мальчишки в деревне говорили, что мухи наплевали.
Я поперхнулась. У них там что, больше веснушчатых не было?
— Это они просто завидовали, — успокоила я, — тебе сколько лет-то?
— Тринадцать недавно исполнилось, — гордо сообщил тот, выпятив грудь.
— А мне восемнадцать. Ну что, будем дружить? Только, чур, больше так не орать, — и я протянула руку.
— Будем, — поколебавшись, серьезно кивнул Тим, и я пожала маленькую теплую ладошку.
