— Лика, ну, понимаешь, там каждая буква имеет значение. Когда-то так договорились… Давно-давно у всех было по два имени, например, Анна Лератилика… Тогда каждый, кто слышал такое имя, мог понять, что девочку назвали Анной, но это не ее настоящее имя — ну, и все остальное, что я тебе рассказал. А, например, у почти всех девочек из знатных семей вторым именем было Василика… Ну, и вообще, очень у многих имена были похожи — поэтому от этой традиции и отказались когда-то.
— Странно все это… А чем мне это помочь может?
— Тебе надо всего лишь узнать, кто дал тебе такое имя. И спросить этого человека: что он думает о твоем настоящем имени?
— Славель, неужели ты думаешь, что это сильно поможет? Ведь как бы меня не звали, в мире еще очень много девочек с таким же именем! Это безнадежно…
Пудель встал и серьезно посмотрел на девочку.
Лика, никогда, никогда не говори «безнадежно». Надежда есть всегда. Я думаю — нет, я уверен! — мы сумеем найти твою семью. Но ты должна постараться…. Лика, я знаю, как тебе это неприятно — но придется вернуться в приют и расспросить воспитателей. Иначе ничего не получится…
После этого пудель долго уговаривал свою подругу сходить в приют. Девочка отказывалась, она боялась детей и боялась воспитателей.
— А как же Василиса? Она же хорошая.
— А если мне имя дала не она? Что тогда? Как я буду разговаривать с остальными воспитателями?
— Лика! Ты хочешь помочь своим родным?
Девочка вздохнула и опустила глаза.
— Да, конечно. Ты прав. Я должна. Я не могу не сделать этого.
Юная изгнанница встала, отряхнула платье и медленно пошла в сторону приюта. Ей очень хотелось попросить Славеля сходить с ней — но девочка понимала, что огромный пудель только напугает всех и ничего хорошего не будет.
Лератилике повезло. Именно сегодня всех приютских детей повезли в ближайший город на ярмарку и в самом приюте почти никого не осталось. Девочке повезло даже дважды: всегда в приюте оставался кто-то из взрослых — и именно сегодня была очередь Василисы.
Пожилая женщина очень обрадовалась, увидев свою воспитанницу. Она раскрыла девочке объятья — но тут же опустила руки. По лицу Лики нянюшка увидела, что что-то случилось — и притом что-то серьезное.
— Тетя Василиса… Вы, должно быть, сочтете меня сумасшедшей — ну да хуже, чем есть, уже не будет…
— Девочка моя…. У тебя что-то случилось?
— Да, но… Я не знаю, как рассказать вам это… А вы случайно не знаете, кто дал мне имя, когда меня нашли? Это звучит не очень понятно, но это очень, очень важно! — девочка сама не заметила, как в волнении сложила руки перед грудью в почти умоляющем жесте.
— Ну, Лика, если это так важно… Это была я. Я нашла тебя тогда и дала тебе имя… Ох, девочка, а что случилось? Я так понимаю…
— Тетя, у меня совсем мало времени! — перебила Лератилика, — Извините! Но вы, как я понимаю, догадываетесь — или тогда догадывались — какое имя мне дали при рождении. Какое?
Василиса задумчиво посмотрела на девочку и промолчала. Та не отстала.
— Честное слово, я бы никогда не стала выпытывать это у вас! Но я видела сон! Моя семья в опасности! Я могу им помочь — но я должна знать, из какой я семьи!
Няня вздохнула. Ей хотелось бы никогда не говорить об этом с девочкой, но сейчас обстоятельства были выше ее.
— Валерия. Я не была в этом уверена, но… Мне кажется, тебя звали Валерией… Вот только… Лика, девочка моя, если я тогда правильно угадала, то мы сегодня же узнаем, что именно случилось с твоей семьей…
— Но как? — ахнула Лика, — Неужели моя семья…
— Если я правильно угадала, то твоя семья — люди, которых все знают. И они не смогут скрыть неприятности — особенно крупные — ни от кого в этом мире…
— Если это так, вы мне скажете?
Василиса снова вздохнула.
— Конечно. Но я не знаю, где в лесу ты прячешься. Придется подождать здесь, пока наши не вернутся из города.
Лератилике не оставалось другого выхода, кроме как остаться и ждать. Но ее ожидания не были бесполезными: довольно скоро вернулись остальные обитатели приюта. Дети и взрослые выглядели взбудораженными, у них явно были необычные новости. Девочка, прятавшаяся в саду, подкралась под окно комнаты, в которой пили травяной напиток и беседовали взрослые, пока дети играли где-то.
— Ох, бедные люди…
— Ой, скажешь тоже, Марьяна! «Бедные»! Да это же королевская семья! У них есть все!
— Нет, Полония, не права ты. Хоть они и королевская семья — а все ж они тоже люди, им тоже хочется жить со своей семьей и любить друг друга.
— Полно вам, теть Василис! Вы же не думаете, что они там по любви женятся!
Резкий удар кулаком по столу.
— Да, женятся! И не тебе, Полония, их судить, ты и о любви ничего не знаешь! Ни к мужчине, ни к родным!
На несколько минут воцарилось молчание. Лика представляла себе, как молча злится Полония — но ей нечего возразить. Она всегда старалась хорошо обращаться с детьми — но все знали, что и брата своего она по-настоящему не любит и никого. Девушка осознавала это и иногда говорила, что ее заколдовали в раннем детстве, ущербная теперь.
А после Марьяна тихо вздохнула.
