Колдунья и принцесса полностью

А гласило то заклинание, что отныне ни один колдун не может заколдовать простого человека без возможности расколдоваться. Обязательно должен быть шанс. И условий невыполнимых быть не может, не сработает тогда заклинание. Сложные, порой почти чудовищные — да, но невыполнимые — никогда! И еще каждый заколдованный человек отныне и навсегда знал, что за условия поставил ему колдун для расколдования. И все теперь зависело от человека, а не от случайностей и доброй воли колдуна.

Потратил волшебник на это заклинание все свои силы — и волшебные, и простые, жизненные. Закончил заклинание — и умер в тот же миг, растворился в воздухе. А колдунам только и осталось, что скрипеть зубами от ярости и условия отмены своей волшебства придумывать — не срабатывало без них колдовство никак!

Говорят, что снять то заклятие можно — но колдун должен быть силы не меньшей, чем волшебник, его наложивший. И потратить на снятие заклинания придется все волшебные и все жизненные силы, сколько бы их ни было. А может, и врут, проверить нельзя — не рождались с тех пор такой силы колдуны. Да если и рождались, то жертвовать собой вряд ли кто из них хотел. Так что теперь колдуны не имеют над нами власти. Все, что они смогли сделать — это постараться вычеркнуть из памяти людей их благодетеля. Частично они преуспели — да не во всем. Имени того волшебника не осталось в памяти людей, но дело его помнят и знают многие. Теперь вот — и вы».

Лика потерла глаза кулачками и села в постели. Похоже, она проснулась слишком рано. В окно робко светит лучик солнца, медленно подбираясь к кровати Аллиты. Скоро он коснется глаз девочки — и она беспокойно заворочается, пытаясь спрятаться от солнца и еще некоторое время не просыпаться. Потом проснется Василиса, а потом и все остальные. Полония и Ивар приготовят завтрак, Марьяна пойдет будить детей — сегодня, кажется, ее очередь. Приют наполнится шумом и голосами, у умывальников будет очередь… Но до всего этого еще несколько минут есть.

Девочка не стала терять времени даром. Она уже давно научилась одеваться и ходить совершенно неслышно — и в этот раз умение пригодилось ей. Босиком пробравшись в кухню, Лератилика открыла шкафчик. Ей было немного стыдно за то, что приходится воровать продукты — но она столько раз пропускала обеды, что на несколько завтраков для Славеля ее доли точно должно хватить! Успокаивая себя такими мыслями, девочка складывала в сумку буханку хлеба, кусок ветчины и немного фруктов.

— А что это ты тут делаешь? — неожиданно прозвучавший прямо над ухом голос заставил Лику вздрогнуть всем телом, резко обернуться и выронить сумку. Яблоки с радостным и громким стуком рассыпались по полу.

За спиной обнаружились Ульяна и Витата, девочки, считавшиеся сестрами в этом приюте. Витата злорадно улыбалась, Ульяна же стояла, подбоченившись, и смотрела на Лику, хитро прищурившись.

— Подруга, ты куда это собралась с утра пораньше? — девочки говорили шепотом, видимо, не хотели будить воспитателей.

— Да еще и еду у нас воруешь… Не хорошо, не хорошо… Совесть надо иметь…

Лика оглянулась. Из спальни уже выходили остальные девочки, из соседней спальни начали выглядывать мальчики. И все они старались двигаться как можно тише — не хотели будить воспитателей. Лератилика поняла, что сейчас ее, скорей всего, побьют. И что продуктов для нового друга не видать ей, как своих ушей. И что покинуть придется приют в ближайшее время. И еще — что не сдастся без боя, хотя противников у нее не меньше десяти человек…