Но вдруг из комнаты, где спала Василиса, раздались шаги. Дети в тот же миг исчезли в спальнях и, завернувшись в одеяла, убедительно притворились крепко спящими. Лишь Лика все еще стояла в кухне с сумкой с продуктами в руках.
Вот из своей комнаты вышла Василиса. Лератилика внутренне сжалась от страха…
— Девочка, что это ты тут затеяла? Объясни старой нянюшке… Ах, да я и сама вижу, не отвечай. Эх ты, Лика! Продукты таскаешь?
— Я… да нет, я… теть Василис, я все объясню, правда!.. Я не… Только обеды… я же могу….
Воспитательница сокрушенно покачала головой, взяла из рук девочки сумку и принялась собирать с пола яблоки. Она складывала их в сумку — но Лика этого не замечала, все еще испуганно вжимая голову в плечи в предчувствии наказания.
— Эх, Лика! Расстраиваешь ты меня… И всему-то тебя учить надо…. Слушай, девочка, меня внимательно, поняла?
— Да… Я клянусь, никогда больше не…
— Лика! Я же сказала, меня слушай. А ты тут же тараторить начала. И как мы только вас воспитываем? Можно подумать, ты не знаешь, что старших надо слушать и нельзя перебивать?
— Знаю. Я…
— Так слушай и не перебивай. Во-первых, когда поутру воруешь продукты — цыц, потом поговоришь, — так вот, когда воруешь продукты, надо делать это тихо. Чтобы никто не проснулся. Во-вторых, ну чего ты набрала? Ты на такой сухомятке и дня не продержишься…. Не перебивай, я сказала! — воспитательница открыла шкаф и принялась складывать в сумку продукты, — Нет, мясо и хлеб — это хорошо, но не достаточно, — на этих словах в сумку аккуратно легли пирожки с мясом и пирожки с вареньем, — Вот, смотри. Кладу тебе пирожки. Затем, тебе надо что-то пить, правильно? — Василиса положила в сумку небольшую деревянную кружку, деревянную ложку и небольшой котелок…
Так, за неспешными монологом воспитательница сложила в сумку еще два пакета с крупой, соль и сахар, сушеные листья яблони, из которых получался вкусный настой, отлично утоляющий жажду.
Потом Василиса зашла в кладовую и взяла там сменное платьице для Лики и два теплых одеяла.
— А теперь, девочка, слушай меня так внимательно, как никогда никого еще не слушала. Приютские дети невзлюбили тебя, Полония тебя тоже давно не любит. Марьяна сохраняет пока равнодушное к тебе отношение, как и мужчины — но может так получиться, что вскоре тебя будут обижать тут все. Потому надо тебе уходить. Больно мне отпускать тебя, девочка, да поделать уж ничего не могу. Вещей и еды на первое время я тебе дала, больше дать не могу, прости уж. В ближайший город не ходи. Я не вполне уверена, что ты родилась в той семье, о которой я думала тогда — да и сейчас порой думаю. Но если это правда, то тебе опасно находиться в этой стране. На всякий случай, девочка, постарайся бежать в Варию. И помни: я верю в тебя! Лера, слышишь? Я верю, что у тебя все получится!
— Что получится, няня? — девочка была совершенно ошеломлена услышанным. Да еще Василиса назвала ее как-то странно, — Почему Лера?
Воспитательница на мгновение замерла, прислушиваясь, — а потом схватила сумку одной рукой, другой крепко ухватила ладошку девочки и потянула ее к заднему выходу. Уже у самой двери она на мгновение остановилась, посмотрела в глаза воспитаннице и обняла ее — так крепко, как обняла бы родная мать, расставаясь с ребенком навечно.
— Беги!
И девочка побежала. Она не очень понимала, почему надо бежать — ведь ей ничего в приюте не грозило. Ничего, кроме, может быть, нескольких драк с другими детьми. Но бежала все равно. Тяжелая сумка оттягивала плечо, дыхание быстро сбилось — но Лика остановилась лишь на последней протоптанной тропинке, которую надо было пройти, прежде чем свернуть в заросли. Конечно, девочка бежала не куда-нибудь, а именно к своему шалашу и своему новому другу.
Лератилика огляделась. Вроде бы никого нет. Стоит надеяться, что никто до сих пор не знает, куда она сбегает от всего мира. И, почти неслышно проскользнув через заросли, девочка вновь оказалась на берегу Динронь.
Славель все еще спал. Девочка неслышно подошла к шалашу. Будить пуделя не хотелось. Но…. Такое странное утро…. Лика чувствовала, что ей просто необходимо поговорить с ним. Неважно даже с кем — ей просто нужно было поговорить хоть с кем-нибудь.
В тот момент, когда девочка уже совсем собралась будить Славеля, он сам проснулся. Сладко зевнув, он выбрался из шалаша и потянулся.
— Ой, Лика! Доброе утро! Давно ты тут сидишь?
— Да нет, не беспокойся, — девочка отчего-то немного смутилась, — Я принесла тебе покушать, хочешь?
Радость пуделя была столь искренней, что Лератилика еще больше смутилась. Славель ведь вчера ничего не ел, надо было принести ему еды пораньше!
А новый друг тем временем копался в сумке. Обнаружив одеяла, он сильно удивился:
— Лика, зачем же ты одеяла украла? Я бы и без них не замерз — а тебе теперь попадет, наверное…
Девочка вздохнула.
— Да нет, ничего страшного. Мне не попадет. Ты понимаешь…. Мне теперь вообще в приют нельзя возвращаться… Так что уже все равно.
Пудель удивленно уставился на нее.
— Почему? Лика, у тебя что-то случилось?
— Случилось, Славель. Меня, можно сказать, выгнали…
