…Она вслух прочла отрывок из поэмы, и язык, давно уже умерший, погребённый под толщей веков, вдруг ожил и зазвучал древней необыкновенной песнью, будто и не умирал никогда, в стенах маленькой аудитории, залитой осенним солнечным светом. Свет струился через окно и редкие жалюзи, рисуя узоры на вытертом деревянном паркете и на бледно-зелёной доске. Мэри писала на этой доске древнеанглийские буквы со значками краткости и долготы над ними; она рассказывала об исследователях поэмы с трепетом и теплом, будто говорила о друзьях или братьях; она так явно гордилась ими, желая разделить это чувство с другими, чтобы и они порадовались. От всего этого веяло такой глубокой древностью, пыльностью и бесполезностью в сочетании с красотой, волшебством и поэтичностью, что к концу семинара наиболее восприимчивые почувствовали вдруг тяжёлую душевную усталость…»
Дочитав, Яна вновь пробежала глазами письмо, рассказывавшее о том же. Тогда она поняла окончательно и навсегда: то, что заметно ей в окружающем мире, также способны видеть и замечать другие; эта простая истина ускользала от Яны всю жизнь. Она отвечала на письма, в который раз досадуя на себя за вечную неоправданную неуверенность, и думала, что давно уже заслужила какой-нибудь гадкий приз за упорство и постоянство в стремлении усложнить себе жизнь.
Глава 3
Ещё одну картинку не рассмотрела Яна, сидя в маленьком кафе на Чистых прудах в самом начале декабря. Ключевая в некотором смысле, но столь знакомая, что даже не явилась Яне среди пёстрого вихря других картин, она состояла из нескольких изображений. Начинаясь комнатой Яны, в которой та в середине ноября сидела за столом и напряжённо думала о чём-то, продолжалась картина промозглой улицей и встречей с неким человеком. После короткого разговора с ним Яна передала ему экземпляр книги. Затем вновь возникала комнаты Яны. Этим картина заканчивалась.
Молодой человек, с которым она встретилась, обязался выполнить её просьбу за небольшую оплату; Яна сообщила ему адрес и условилась о дате — выбрана была суббота, первое декабря. Яна оставила ему номер телефона и попросила по выполнении прислать сообщение. Человек согласился, и они разошлись.
Домой Яна вернулась в особенном, вдохновенно-радостном настроении. Календарь показывал шестнадцатое ноября, и она стала мысленно отсчитывать дни до начала зимы. Сердце у неё стучало, не соглашаясь поверить в скорое осуществление странного замысла, разум удивлялся тем изменениям, которые претерпел первоначальный план.
Год назад, поздним вечером обдумывая и разглядывая возникнувшую в воображении смешную мечту, Яна ни секунды не верила, что решится её исполнить. В течение года, когда она дописывала и редактировала книгу, все её цели, казалось, полностью изменились; она давно забыла и оставила нелепую идею отправить экземпляр кому-либо из университета. Теперь всё, что Яну занимало по-настоящему, была работа сама по себе — над содержанием, языком, формой. Пугающее вначале, именно это постепенно увлекало её всё больше и больше.
Однако по мере того, как призрачная даль открывалась и озарялась перед Яной, давнишние забытые мечты, смешные и странные, вновь показались на свет и возникли перед ней, требуя, к большому её удивлению, чтобы она не оставляла их, не бросала, а двигалась вперед, лишь осуществив их, воплотив в жизни те мысли, благодаря которым всё и началось.
Яна вспомнила, как мечтала отправить книгу одному важному для неё человеку; она немедленно покраснела от этой мысли и не в первый раз удивилась собственной глупости. «Нет, — сказала она, извиняясь перед грустно заглядывавшим ей в глаза воспоминанием, — нет, этого никогда не будет». Незримо и медленно, секунда за секундой, непрерывно в течение года отдалялась от Яны она сама, прошлая, и новой осенью, удивлённая и застигнутая врасплох, Яна заметила наконец эти изменения. Время унесло её из наивных далёких дней в будущее, не разрешив остаться такой, какой она была. Время позволило ей захватить с собой лишь одну важную и неизменную мечту, а все прочие разлетелись в стороны прозрачными облаками, оставляя горизонт чистым и ясным по мере того, как он приближался к Яне.