– Учтите, любимая женщина, во множественном числе я это понятие не употребляю. – Еще какое-то время помолчал, встал из-за стола и отошел к окну. Открыл его, все так же молча достал пачку сигарет, закурил и только тогда взглянул на притихшую гостью. – Дорогая Наталья Константиновна, давайте сразу же расставим все точки над «i». Я собирался здесь отдыхать, а не решать наши семейные дела, и уступил лишь настоятельным просьбам матушки. Она, видите ли, страшно переживает, что обременила хрупкую гостью непосильными заботами. Поэтому все дела по хозяйству с сегодняшнего вечера я беру на себя. Только не надо возражать! – повысил он голос, заметив ее протестующий жест. – Но не надейтесь, что я такой добренький и позволю вам валяться все время на пляже. От вас требуется сущий пустяк: кормить меня полноценной калорийной пищей три раза в день и не лезть в мои дела. Ну а я, с тем же успехом, не буду лезть в ваши. Договорились?
– Но послушайте, – возмутилась Наташа, – кто вы такой, чтобы мне приказывать?
– Милая моя, – Игорь-Егор смотрел на нее почти ласково, – у вас, насколько я понимаю, одна-единственная цель – хорошенько подзарядиться на следующий год. Я тоже хочу отдохнуть должным образом, поэтому давайте не будем мешать друг другу. И еще одно условие: вы обещаете не строить мне глазки и не играть в разные охи-вздохи под луной.
– Что вы себе позволяете, Карташов? За кого вы меня принимаете? – Наташа задохнулась от возмущения, но ее собеседник, по всему видно, шутить перестал, смотрел жестко и, как ей показалось, даже с некоторой долей презрения.
– Я вас принимаю за привлекательную женщину, которой, очевидно, не чужды земные радости. Поэтому и предупреждаю: никаких ваших ухажеров на вверенной мне территории я не потерплю! Крутите романы где-нибудь на стороне, как можно дальше от моего дома!
– Если я правильно поняла, то и вы свои амурные делишки будете устраивать подальше от родных стен? И ваши
– К вашему сведению, – кажется, она добилась пусть небольшой, но победы: голос ее оппонента подрагивал от едва сдерживаемой даже не злости, а ярости – это было заметно по желвакам, вспухшим на скулах, – в Тихореченске есть только одна женщина, которую я, и то условно, могу назвать своей любимой. Вернее, своей бывшей любимой женщиной, – почему-то он решил исправиться. – И это очень несчастная женщина. Мы расстались с ней двенадцать лет назад. Теперь она замужем за местным криминальным авторитетом, с которым у меня с детства перпендикулярные интересы.
– Зачем вы это мне рассказываете? – холодно поинтересовалась Наташа, изо всех сил стараясь скрыть потрясение. Выходит, где-то рядом живет женщина, которую когда-то любил Игорь. И, вполне возможно, любит до сих пор, а она-то размечталась!.. Дура набитая, вздумала его проучить! Наташа судорожно сглотнула застрявший в горле комок. – Меня совершенно не интересуют ни ваши прошлые, ни ваши нынешние симпатии.
Но Игорь (или Егор) отмахнулся от нее, как от назойливой мухи:
– Моя бывшая благоверная пьет как сапожник. Но стоит ей узнать, что я здесь, сразу же нарисуется, и придется изрядно постараться, чтобы выпроводить ее отсюда. Поэтому настоятельно вас прошу: если на горизонте покажется упитанная дама с бюстом раза в два больше вашего, сообщите ей, что на данный момент я спешно отбыл в неизвестном направлении и на долгий срок...
Егор бросил на нее взгляд исподлобья и вышел из кухни. За порогом остановился и буркнул через плечо:
– На завтрак я люблю яичницу с ветчиной или на крайний случай омлет.
– Есть, товарищ... – усмехнулась Наташа, поднесла руку к виску и спохватилась: – Эй, как вас там, кто вы по званию, если не секрет?
– Капитан первого ранга, – глухо донеслось из-за двери.
– Есть, товарищ каперанг! – повторила Наташа. Бывший ее любимый старший лейтенант достаточно высоко вскарабкался по служебной лестнице. Еще лет этак пять – и точно в адмиралы выбьется...
Отделенные тонкой дощатой перегородкой, мужчина и женщина долго не спали, прислушивались к скрипу пружин и к достаточно хорошо различимым вздохам.
Наташа слышала, как Егор несколько раз вставал с кровати, подходил к окну. Глухо стучала оконная рама: он то открывал окно, то закрывал его... И она сделала вывод, что курит он недопустимо много. Наконец не выдержала и тоже открыла свое окно, в которое тут же потянуло сигаретным дымком.
