Вид черного от оружейной смазки агрегата, ощетинившегося густо натыканными стволами разного калибра и длины, как дикообраз иглами, производил сильное и жутковатое впечатление. Между тем, наметанный глаз мог увидеть, что конструкция мясорубки была хорошо продумана и, вероятно, отшлифована сотнями, если не тысячами, боев, которые почти непрерывно гремели над степями и пустыней в прежние годы, в том числе и вокруг нефтяных скважин. Авиационная пушка, дающая самую большую отдачу, была как раз в центре шарнира подвеса. Она стреляла на несколько километров и пробивала любую броню, кроме танковой, а также различные ее кустарные заменители на боевых фурах и иной крупной технике. Пулеметы и штурмовые винтовки были также расположены с пушкой в одной плоскости, а потому, при одновременной стрельбе не сбивали прицел. Пулеметы легко поражали на дальних и ближних дистанциях живую силу, в том числе мотоциклистов и водителей багги и боевых фур. Штурмовые винтовки добавляли плотности огня пулеметам уже в последние, обычно самые критические, секунды. Сверху и снизу же стояли только гранатометы, отдача которых была минимальна или вовсе отсутствовала. Зарядов к ним было обычно немного и использовали их в особых условиях, которые возникали не столь часто. Например, если надо быстро раскидать оставшиеся на пути крупные обломки только что уничтоженного вражеского экипажа.
На рукоятке мясорубки обычно имелось несколько кнопок, каждая из которых активировала свой тип оружия. Но был и один центральный спусковой крючок, который в ситуации, когда счет идет на секунды, стрелял из всего сразу. Впрочем, управление мясорубкой, стоявшей на Амфибии, было иным — ее оператор сидел внизу, под башней за броней, и целился через перископ. Небольшие лючки, прорезанные в бронекорпусе по бокам от поворотной платформы башни, позволяли быстро сменить магазины всех стволов мясорубки, почти не рискуя попасть под вражеский огонь.
Командир Станции, очевидно, видел мясорубки и раньше, хотя и не часто — в центральных колониях Конфедерации, а тем более на Юге, где было много лесов, бои велись по-другому, и мясорубки не использовались. Но перед ним был, по-видимому, один из лучших, если не самый лучший, из них экземпляр, а потому Командир теперь также, стоя рядом с Аспирантом на платформе Станции, с интересном рассматривал эту конструкцию. Между тем, один из стрелков-близнецов экипажа Амфибии быстро проверил состояние всех магазинов Мясорубки, не без гордости поглядывая на наблюдающих за этим процессом людей. Когда последние проверки были сделаны, команда Станции еще раз горячо поблагодарила экипаж Амфибии, и колонна отправилась в путь.
Погода была отличная, отчего настроение команды Станции также было приподнятым, и совсем не хотелось думать о том, что их ждет впереди. Обойдя плантации, которые они еще недавно осушали, дорога привела их на старый мост через реку, много раз уже ремонтированный всевозможными подручными средствами и теперь больше напоминавший водопропускную трубу. За мостом кончалась территория Конфедерации и начиналась дикая степь, переходящая в полупустыню. Где-то там, далеко, была территория Нефтяников, пустынные границы которой никогда не были точно определены. Вероятно, сами они считали такой границей старый мост, но Нефтяники никогда не могли контролировать эти площади, а потому никто никогда не знал достоверно, что на них происходит. Лишь раз в 2–3 недели здесь проходил небольшой и хорошо охраняемый караван, но люди с него редко делились в Конфедерации своими дорожными наблюдениями. Большая же часть караванов Нефтяников обычно шла по другой дороге, идущей прямо в Столицу.
Амфибия шла не спеша, чтобы Станция могла поспевать за нею. Водитель и Механик увлеченно обсуждали в кабине какие-то истории из их прошлой, а может быть и будущей жизни. На задних верандах, пользуясь моментом, дремали охранники. Из-за ночных дежурств их сон был нерегулярный, а потому охранники всегда спали при любой возможности. На платформе Станции Командир, Инженер и Аспирант фоном обозревали дикие просторы полупустыни, каждый погруженный в свои мысли о недалеком будущем, которое их ждет впереди. Эти места были, видимо, дикими и до Катастрофы, а потому не содержали совершенно никаких следов человеческой деятельности.
