Самым серьёзным признаком надвигающейся грозы стало то, что неборождённый Юу Чибору осенью не отъехал вместе с двором в зимнюю столицу. Остался в Ёро. Почему так, долго гадать не пришлось: в зимней столице укреплялся Конаши со своими "верными". При этом люди, ранее изъявлявшие старому лау-Ниаги всяческую поддержку, оставались с Чибору... но вот своих сыновей, племянников и прочую молодёжь отправляли к наследнику - заверять во всяческом почтении и преклонении. Отчего амбиции Конаши, разумеется, росли, а голос становился громче.
Я нутром чуял во всём этом какую-то неправильность. Чувство это усиливали способности люай, ощутимо укреплявшиеся и расширявшиеся по мере практики (которая становилась всё сложнее: отец заботился о том, чтобы его наследник не тратил время впустую на выполнение слишком лёгких заданий). Совершенно ясно, что устроителем свары в верхах не мог быть старый князь. Однако и во внезапно пробудившиеся амбиции наследника мне верилось с трудом. Конаши мог похвастать собственными внуками, а в таком возрасте усобицы обычно уже не начинают - это во-первых. Во-вторых же, родовые дайсё не миновали бы его при любых поворотах судьбы: всё-таки единственный законный наследник, власть сама готова упасть в руки спелым персиком...
Кто действительно мог заварить такой рамен, так это сыновья Юу Конаши: сорокалетний Ёширо и тридцатидвухлетний Томео. Для Ёширо идеальным исходом стала бы усобица, которая погубила бы отца - в этом случае наследником князя становился уже он, ну а подождать даже и десяток лет, если лау-Ниаги судьба при участии придворных целителей отмерит почти век жизни, не сложно: отец его куда дольше ждал. Также вполне могли питать надежды на свой кусок власти мужья трёх дочерей старика Чибору, особенно Но Югаси, женатый на средней. Будучи по рангу лишь сэмё*, а не даймё, он мало того, что приходился дальним потомком пресёкшейся старшей ветви рода Юу, так ещё и невероятно удачно пристроил своих дочерей и сына. Настолько, что кое-где начали говорить не "богат, как князь", а "богат, как Но Югаси". Что не удивительно, если учесть, что лау-Ниаги, лау-Сиджен и лау-Раго брали у него деньги в долг.
/* - полного соответствия терминов реальной истории не ждите. К тому же в разных бывших провинциях империи дела могут обстоять отличным от описанного образом. Подробнее о рангах феодалов см. глоссарий, раздел об особенностях сословного деления./
Когда я пришёл к отцу и описал свои соображения по поводу ситуации в верхах, Макото лишь вздохнул и посоветовал поскорее выкинуть из головы эти опасные рассуждения. Добавив, что правду всё равно раскрыть не удастся, как и подтвердить догадки: у нас, Оониси, положение не то и возможности не те, чтобы раздобыть нужное количество проверенных сведений. А без них только и можно, что догадки строить. Кроме того, политика всегда становится результатом компромиссов и десятков разрозненных действий, предпринимаемых на разных уровнях и с разными целями, зачастую противоположными. Очень редко кто-то
Поэтому разумный человек, сказал Макото, (а люай тоже люди) держится подальше от
Мне оставалось лишь кивнуть и пообещать, что активно искать правду я не стану.
* * *
А тучи на политических вершинах становились всё гуще, всё черней. В конце зимы Юу Чибору объявил о созыве войска - но то стало лишь ответом на такое же объявление со стороны его наследника, прозвучавшее на три десятидневья раньше.
Похоже, что год, начавшийся с дней Долгой Радости, не будет радостным. Вообще.
Я вновь поговорил с отцом. Тот неохотно, но принял мои доводы. На пятый день после этого разговора Макото, мама Аи с сестрёнкой Нацуко, я, Хироко, которой до родов осталось уже совсем немного, и четверо самых доверенных слуг выехали из Ёро на арендованных фургонах. Мы направлялись к горному поместью Сёнама, выкупленному отцом у сэмё Узэ Тадао - бедного, но жаждущего с оружием в руках послужить своему князю.
Что ж, сделка вышла обоюдовыгодной: сэмё получил деньги на вооружение и экипировку своих самураев, а наша семья - тихий угол в двух днях пути от летней столицы.
