Меня сорвало в оргазм, и я выгнулся, более не контролируя собственного тела и судорожными спазмами внутренних мышц срывая туда же и Димку. Мужчина гортанно, хрипло вскрикнул, еще несколько раз дернулся и привалился к стене, чтобы не упасть.
— Ёж, — пробормотал он, утирая рукавом вспотевший лоб, — ты меня до инфаркта доведешь… Я ж уже не мальчик…
Я вильнул перед его носом отыметой попенкой и испарился в ванну — смывать следы любовных утех. Теперь по плану был ужин — ну и неспешный разговор по душам. А куда его направить, я уже точно знал. Берегись, Димка, своего не упущу!
За вкусной едой мой мужчина окончательно расслабился. Я, сидя рядышком и обтираясь плечиком, мурлыкал и кормил его с рук. Диме нравилось, он смеялся, подхватывая губами вкусные кусочки, с удовольствием прихлебывал вино. Когда мужчина насытился, я сдвинул прочь грязную посуду и перебрался к нему на колени, прильнул теплым комочком. Дима — не дурак, сколько у него до меня мальчиков вот так же выслуживалось — все понял сам.
— Чего ластишься? — спросил он, поймав меня за подбородок и заглядывая в глаза. — Неужто мотоцикл хочешь? Так у тебя ж прав нету…
Я ошалело распахнул ресницы — ого, мои труды оценили в мотоцикл, и поспешно замотал головой.
— Не мотоцикл? — удивился Дима. — А что тогда?
Я помялся, смутился и выдал, слегка запинаясь:
— Аттестат о среднем образовании. Школу закончить, в смысле… Ну, а потом в колледж или в универ…
Дима мгновение смотрел и облегченно рассмеялся.
— Умница, — шепнул он, ероша мне волосы, — полностью одобряю.
Я смеялся вместе с любимым, и нам было хорошо и спокойно вдвоем.
Моя свежеобретенная мечта становилась реальностью, а быть шалавой понравилось необыкновенно. Шалава — она много чего может, однако. В том числе и людьми управлять путем поповиляния и попоподставления. М-дам.
И — дам тоже. С удовольствием и пользой.
====== Глава 20. Сергей. Конец ноября 2012 г. Размышления вслух одного юного укешки, едва не заплутавшего в тумане на подступах к школьному аттестату ======
Учиться и одновременно изображать шалавину оказалось ой как непросто: наводнившие дом репетиторы буквально заваливали уроками, а вошедший во вкус моих перевоплощений Дима требовал новых и новых зрелищ. В кого только я не переодевался ему в угоду за эти месяцы — и в зайчика, и в вертлявую горничную в чулочках, помахивающую метелочкой над кружевным фартучком, и в медбратика при стетоскопе, и в солдата, и в матроса, и в Бэтмэна, и в преступника-гопника, почему-то припершего с собой не только необходимый при грабеже пистолет, но и наручники — не иначе как для облегчения собственного задержания храбрым Димой-следаком… Даже в Черепаху-Тортилу: охваченный приступом отчаяния, чтобы любимый соизволил уже сообразить, до чего мне осточертели игры в маскарад. Помогло частично — Дима, гад, ржал до икоты, нагибая заголенную ниже пояса почтенную очкастую панцирную старушку! Еще и за фантазию похвалил. Зато в театральной детской студии неплохо разжились денежкой за прокат костюмов.
Кончилась история вполне предсказуемо — у меня сорвало крышу, и я «ушел в сумеречную зону»: переусердствовал, зубря с рассвета до заката, а вечерами развлекая Дмитрия Константиныча представлениями с последующими горячими кувыркалками. Мозги не справились с нагрузкой, не выдержали перенапряжения, и в них случилось некороткое мощное замыкание. Разумеется, мой мужчина жутко перепугался и тут же вызвал психиатра; я получил укол в причинное охочее до приключений место и новые мерзейшие таблетки, вызывавшие тошноту и гул в ушах, которые, малость очухавшись, втихушку отправлял по одной в подарок Ихтиандру, без жалости и сожаления — еще не хватало организм всякой химией травить. Дима о моих махинациях с лекарством если не знал, то догадывался, но помалкивал в тряпочку, наскоро пробежавшись взглядом по «случайно» забытому на кухонном столе вкладышу с побочными эффектами, и я был ему за это безмерно благодарен. Настолько, что позволил уговориться на продолжение ролёвок, правда, с жестким ограничением: раз в неделю, по субботам. Любимый принял условия без возражений, пусть и не запрыгал от восторга — не идиот, понимал ситуацию — а я опять с головой ухнул в учебники.
