Западногерманское министерство иностранных дел в Бонне с трудом справлялось с таким наплывом людей. Как правило, вопросы взаимоотношений между двумя Германиями решало ведомство федерального канцлера Гельмута Коля. Однако поскольку потенциальные беглецы находились не просто в третьей стране, но еще и на территориях посольств, был вынужден вмешаться МИД. Возглавлял министерство иностранных дел Ганс-Дитрих Геншер из Либеральной партии (СвДП). Лишь благодаря коалиции с этой партией Коль (лидер Христианско-демократического союза) смог занять пост канцлера, поэтому Колю ничего не оставалось, кроме как терпеть определенную степень независимости Геншера. В отличие от Коля, который родился в 1930 году в западном Людвигсхафене в католической семье, Геншер родился в 1927 году в городе, ставшем частью Восточной Германии, и поэтому вопросы, связанные с ГДР, волновали его сильнее, чем это предполагалось его официальными обязанностями.
Коль и Геншер двояко отреагировали на кризис беженцев лета и осени 1989 года. Ведомство канцлера занималось Восточным Берлином, Коль написал Хонеккеру, чтобы заручиться его поддержкой. Министерство иностранных дел взаимодействовало с Будапештом, а Геншер обратился к министру иностранных дел Венгрии Хорну. Тем временем псевдопосольство Бонна в Восточном Берлине, «постоянное представительство», закрылось: отчасти потому, что в нем стало слишком тесно из-за желающих эмигрировать, отчасти чтобы обезопасить их, пока лидеры ФРГ пытались найти решение проблемы вместе с Хонеккером.
Но возможности Хонеккера реагировать на эти события летом 1989 года стали сильно ограничены, потому что он серьезно заболел. Узнав о его пошатнувшемся здоровье, Горбачев и его первый помощник по международным делам Анатолий Черняев выразили надежду на то, что семидесятисемилетний Хонеккер (которого Горбачев в частной беседе однажды назвал «мудаком») воспользуется болезнью как поводом уйти в отставку. Хонеккер ни о чем подобном не помышлял. Наоборот, он прошел ускоренную серию анализов, процедур и операций, чтобы возвратиться к работе как можно скорее. Желание Хонеккера вернуть себе бразды правления было столь велико, что врачи, обнаружившие у него рак, предпочли не сообщать об истинной причине боли, опасаясь его гнева[13].
Итак, Хонеккер выбыл из строя летом 1989 года. Поскольку в конечном счете все важные вопросы согласовывались с ним, Политбюро застыло в бездействии, не зная, как быть с нарастающим кризисом беженцев в Венгрии. Хонеккер тоже проявил неуверенность и фактически оставил на три месяца своего неожиданного отсутствия Политбюро хромым, поскольку назначил своим временным заместителем апатичного шестидесятидвухлетнего Гюнтера Миттага. Обычно в отсутствие Хонеккера его замещал «наследный принц» – амбициозный пятидесятидвухлетний Эгон Кренц, но Хонеккер не хотел, чтобы Кренц воспользовался его больничным и отправил его в принудительный «отпуск». Взбешенный Кренц, пока Политбюро не могло принять никаких решительных мер в отношении развивающегося кризиса, задумал сместить Хонеккера.
Четырнадцатого августа министр иностранных дел Венгрии сообщил, что в Венгрии, по его оценке, находится свыше двухсот тысяч восточных немцев. Несмотря на устрашающее число, Венгрия все еще сомневалась, стоит ли ей полностью отказываться от своих договорных обязательств перед ГДР. Министр иностранных дел Хорн продолжал сопротивляться нажиму ФРГ, требовавшей признать восточных немцев беженцами и предоставить возможность заниматься ими либо Верховному комиссару ООН по делам беженцев, либо Международному Красному Кресту. Предвидя бесконечные списки соответствующих запросов от подчиненных Геншера, Хорн развел руками: «Венгрия оказалась в опасной ситуации, – признал он, – а отношения с ГДР испорчены». Но передать дело в руки Красного Креста или ООН было в тот момент слишком большим шагом для Хорна.
