Премьер-министр Венгрии и лидер правящей партии Миклош Немет сказал Горбачеву, что он надеется на разработку настоящей многопартийной системы. Немет также объяснил Горбачеву, что он с коллегами решил «полностью упразднить средства электронной и технической защиты западной и южной границ Венгрии». Навязанное Венгрии ограничение на пересечение границы давно было неразумным (во всяком случае, с точки зрения самих венгров), и теперь Немет давал понять Горбачеву, что, по его с коллегами мнению, страна «более не нуждается» в таких пограничных укреплениях. Охраняемая с оружием граница, как он выразился, «сегодня служит лишь для того, чтобы ловить граждан Румынии и ГДР, пытающихся нелегально сбежать на запад через Венгрию», – иначе говоря, граждан тех стран, где эмиграция ограничивается наиболее жестко. Немет пообещал Горбачеву, что он, конечно, «обсудит с товарищами из ГДР» этот шаг и что официальные лица из Министерства внутренних дел Венгрии дадут сотрудникам Штази свои рекомендации насчет происходящего. Эти официальные лица заверили тайную полицию в Восточном Берлине, что, несмотря на грядущие перемены, венгерские силы безопасности все равно не будут выпускать восточных немцев. Они усилят контроль, чтобы компенсировать демонтаж заграждений на границе. Штази, видимо, приняло эти обещания за чистую монету, ослабило бдительность и не предпринимало никаких решительных мер к тому, чтобы вмешаться или предотвратить возникновение бреши в границе советского блока.
Ликвидация венгерских фортификационных сооружений на границе с Австрией началась весной без особой шумихи, но получила более широкое внимание общественности после символического события 27 июня, на котором министры Венгрии и Австрии – Дьюла Хорн и Алоиз Мок – взяли в руки ножницы для резки проволоки, позируя перед камерами репортеров. Как и было обещано, Будапешт продолжал удерживать восточных немцев от выезда. Восточный Берлин, однако, беспокоило то, что у Венгрии возник интерес к соблюдению условий Конвенции ООН о беженцах. В случае полного ее выполнения это означало бы, что Венгрия не станет отправлять людей, классифицированных как беженцы, обратно в страну, гражданами которой они являются. Открытым оставался вопрос о том, начнет ли Будапешт классифицировать жителей ГДР как беженцев, чтобы перестать их возвращать.
Надеясь, что венгерские пограничники отныне не станут их останавливать, восточные немцы массово воспользовались возможностью поехать в Венгрию летом 1989 года – и направились к австро-венгерской границе. Штази подготовило на удивление честное внутреннее резюме причин, из-за которых начался массовый исход в Венгрию. Министерство госбезопасности ГДР пришло к выводу, что основными мотивами были нехватка потребительских товаров и услуг в ГДР, низкое качество медицинского обслуживания, ограничения в путешествиях, удручающие условия труда, бюрократия и отсутствие свободных СМИ.
Сотрудники Штази требовали срочных разъяснений от своих партнеров в Венгрии: что означает для граждан ГДР интерес Будапешта к обязательствам ООН? Вскоре они получили ответ. К июлю Будапешт начал все дальше и дальше отклоняться от давно принятой практики. Венгерские пограничники все еще препятствовали пересечению границы восточными немцами (в том числе и применяя огнестрельное оружие, как в августе 1989 года), но, как отмечали в Штази, количество таких людей, возвращенных силам безопасности ГДР или хотя бы идентифицированных для Восточного Берлина как потенциальных перебежчиков, сокращалось. Ослабление сотрудничества между Штази и венгерскими службами безопасности шло параллельно со спадом кооперации Штази и их польских коллег.
Потенциальные перебежчики на Запад все чаще оказывались в неопределенном положении. Они не могли попасть в Австрию, но и не выдавались принудительно спецслужбам ГДР, как это бывало в предыдущие годы. Поскольку на родину возвращаться они не желали, то застревали в Венгрии. В итоге многие просили политического убежища на территории посольства ФРГ в Будапеште. Некоторые беженцы и вовсе не пытались пересечь границу и отправлялись сразу к посольству, а также (что тоже происходило все чаще) к посольствам в Праге и Варшаве.
