Активисты использовали молебен как возможность собираться в главной церкви города, однако церковные старейшины реагировали на них по-разному. Одни поддерживали использование ими церковной службы для своих целей, другие были настроены враждебно. Кроме того, активистам приходилось сталкиваться с давлением со стороны Штази, которое шпионило за ними и внедряло тайных агентов. В какой-то момент Штази собиралось выгнать членов группы из церкви Святого Николая, тем самым лишив диссидентов единственного надежного места сбора (не считая их собственных квартир). Однако тайная полиция не стала этого делать, якобы по совету Маттиаса Бергера – протестантского священника в Лейпциге, совмещавшего сан с работой на Штази под прикрытием. Бергер убедил Штази, что следить за активистами будет проще, если их большинство продолжит собираться в одном месте. Штази продолжало терпеть диссидентскую деятельность в церкви Святого Николая.
До осени 1989 года иностранные наблюдатели не считали, что подобные группы активистов представляют реальную угрозу режиму. Франц Бертеле, несший миссию западногерманского посла в ГДР (однако назывался он «постоянным представителем», чтобы подчеркнуть принципиальную позицию Бонна о том, что ГДР не является иностранным государством и потому не нуждается в после), открыто ставил на Штази. В отчете руководству в сентябре 1989 года Бертеле заявлял, что «госбезопасность будет и впредь следить за тем, чтобы революционные настроения не переросли в революцию как таковую». Он считал, что «режиму не угрожает ни критика церкви, ни критика оппозиционных групп», поскольку церковь «не осознает свою роль как в первую очередь политическую». Церковь, по его мнению, видела свою задачу как «пасторскую, то есть заключающуюся в том, чтобы помогать людям, которые не могут смириться с происходящим в государстве и в обществе». Время от времени казалось, что Бертеле прав. Активисты, связанные с церковью Святого Николая, едва выживали.
Несмотря на то что обстоятельства явно складывались не в их пользу, в конце 1980-х церковные активисты превратились из маргинального движения в массовое. Чтобы разобраться, за счет чего они преуспели, важно понять специфику их окружения, а именно – реалии саксонского города Лейпциг. Саксония в истории религии известна как место рождения Мартина Лютера и передовая протестантской Реформации. Лейпциг же долгое время был важным центром образования Саксонии. К 1989 году богословский факультет Лейпцигского университета существовал уже шесть веков. Впрочем, некогда прекрасные здания Лейпцига сильно пострадали за растерзанный войнами XX век. Расположенные поблизости химические заводы и промышленные предприятия отравляли токсичными отходами воздух и воду региона. Сажа покрывала не только дома, но и кожу с легкими местных жителей. Деревня Мёльбис на южной окраине Лейпцига, по некоторым данным, являлась самым загрязненным населенным пунктом Европы. Видимость здесь была столь низкой, что жители Мёльбиса порой не могли разглядеть собственных вытянутых рук. Жители Лейпцига жаловались, что партийные лидеры в Восточном Берлине постоянно игнорируют их проблемы.
Тем не менее Лейпциг находил способы преодолеть невзгоды. Когда власти подпортили архитектурный облик этого и без того израненного города, снеся в 1968 году историческую университетскую церковь, молчаливое согласие сменилось протестами. Лейпцигцы также гордились своим впечатляющим музыкальным наследием. Некогда в их городе жил Иоганн Себастьян Бах, а сейчас – всемирно известный дирижер Курт Мазур, с 1970 года руководивший прославленным Лейпцигским оркестром Гевандхауза. Вдохновившись этим, активисты из церкви Святого Николая летом 1989-го организовали не согласованный с властями фестиваль уличной музыки. Службы безопасности его разогнали, но несостоявшийся фестиваль поспособствовал тому, что многие горожане прониклись симпатией к активистам.
Весенние и осенние ярмарки, издавна проводившиеся в Лейпциге, способствовали его славе среди иностранцев – поэтому для провинциального города, у него был не совсем обычный статус. Ярмарки продолжались и в 1980-е – а привлекаемое ими внимание СМИ сыграет значительную роль в мирной революции 1989 года. Кроме того, приезжие бизнесмены, журналисты и политики регулярно посещали не только сам город, но и дома лейпцигцев, поскольку последним разрешалось сдавать им комнаты. Краткие визиты иностранцев позволяли установить прямую связь между жителями ФРГ и окружающим миром. Словом, соединяющий провинциальность и космополитизм Лейпциг был нетипичным городом для Германии – а также достаточно удаленным от центральной власти в Берлине, чтобы его жители могли решиться на риск.
