Чтобы разобраться в трениях между активистами и руководством церкви, нужно вернуться на год раньше – в 1988 год, когда во время июньского молебна ситуация достигла критической точки. Непосредственная причина заключалась в том, что активисты захотели выразить поддержку молодому человеку, который сделал в Лейпциге граффити с цитатами Горбачева. Молодого человека наказали, и активисты устроили сбор пожертвований, чтобы оплатить выписанные ему штрафы. Это стало поворотным моментом для Фюрера, который посчитал такой сбор средств слишком прямым выпадом против государства. Он отправил Воннебергеру письмо, в котором предупреждал его, что в свете «многочисленных выражений недовольств, которые мы получили» (не упоминая о том, кто именно их высказывал) лидеры церкви хотели бы пересмотреть проведение молебнов, когда они возобновятся в конце августа после традиционного летнего перерыва. Однако 25 августа Фюрера неожиданно опередил суперинтендант Магириус, который уже успел пожалеть, что попросил Воннебергера заняться координацией молебнов о мире. Суперинтендант считал, что «церковь – не подпольная организация и даже не помощник подобным организациям», а значит, не должна потворствовать планам активистов. Магириус полагал, что положение церкви в ГДР слишком шаткое для рискованных авантюр Воннебергера, и поэтому отстранил последнего от молебнов с письменным уведомлением: «Вы освобождены от своих обязанностей».
Эта цепь событий вылилась в полное фиаско на первом осеннем молебне. Магириус необдуманно включил себя в число выступающих. Свое время у микрофона он потратил на то, чтобы раскритиковать будущих эмигрантов, считавших церковь единственным местом, куда они могли обратиться за поддержкой. Раз уж желающие эмигрировать «отстранились, внутренне или физически, от своей роли в нашей совместной жизни», они, по мнению Магириуса, не могли претендовать на какую-либо помощь церкви. Он заявил, что церковь не станет предпринимать специальных усилий, чтобы размещать их у себя. Хотя их не собирались выгонять из храма (запирать его также не планировали), церковь отныне соглашалась предоставлять им лишь самую минимальную помощь – будучи открытой не всему.
Речь Магириуса была воспринята весьма холодно. Более того, присутствовавшие там активисты думали, что Магириус обещал им обнародовать во время молебна некоторые документы, связанные с «увольнением» Воннебергера. Когда Магириус этого не сделал, один из диссидентов, обладатель очень громкого голоса Йохен Лессиг, схватил микрофон и начал зачитывать некоторые бумаги из тех, что, предположительно, передал ему Воннебергер. Магириус дал сигнал выключить микрофон, но Лессига было достаточно хорошо слышно и без усиления. Не желая сдаваться, Магириус приказал начать играть органисту. Органист послушался, но кто-то вдруг отключил мотор органа, заглушив инструмент и позволив Лессигу продолжить.
Фюрер больше не мог это терпеть. Формально он был старшим религиозным лицом в церкви Святого Николая, однако Магириус отстранил Воннебергера без его ведома; Фюрер услышал об этом уже как о свершившемся факте. Присутствовавший в тот день в церкви агент Штази отметил в своем отчете, что между Фюрером и Магириусом, очевидно, разворачивается некое подобие борьбы за власть. Фюрер залез на церковную скамью и произнес нечто среднее между просьбой и требованием: «Дорогие слушатели, если вы не уйдете, это будет означать, что молебен не сможет продолжаться… Если вы здесь останетесь, мы просто будем играть на руку государству… Если вы сейчас же не покинете церковь, то последствия неизбежны». Он жестом указал активистам на дверь.
Молебен, таким образом, внезапно закончился. Активисты вышли во двор перед церковью. Они выглядели одновременно взбешенными и напуганными. Их выдворили из их прибежища, и они не имели ни малейшего представления о том, что их ожидает снаружи. Сразу же после этого двести активистов подписали обращение с протестом. Многие все равно пришли на следующий молебен, но символически не открывали рты. Диссидентская организация в Восточном Берлине, периодически издававшая бюллетень, на который власти смотрели сквозь пальцы, напечатала статью под заголовком «Молебен за мир в Лейпциге задушен». Активисты жаловались на то, что руководство церкви Святого Николая, де-факто обладавшее определенным иммунитетом от преследования государства, должно с готовностью давать укрытие изгоям, а не прогонять их.
