Тем не менее посещаемость понедельничных демонстраций росла. Фюрер начал связываться с другими церквями в Лейпциге, чтобы узнать, не станут ли они тоже проводить молебны по понедельникам, поскольку церковь Святого Николая уже не вмещала всех желающих. Некоторые его коллеги, например Ганс-Юрген Зиверс из Реформатской церкви, согласились проводить молебны одновременно с церковью Николая. Но Ганс-Вильгельм Эбелинг, священник церкви Святого Фомы, где много веков назад работал Бах, не хотел провоцировать власти и отказался. Члены общины церкви Святого Фомы позже с горечью вспоминали, что, когда осенью 1989 года людей избивали на улицах, двери их церкви оставались заперты, чтобы в ней не смогли укрыться демонстранты.
Пока ситуация в Лейпциге накалялась, государственные медиа ГДР оповещали всю страну о том, что член Политбюро Эгон Кренц проведет конец сентября и начало октября в Пекине. Китайский режим силами Народно-освободительной армии подавил демонстрацию безоружных студентов на площади Тяньаньмэнь 4 июня 1989 года. Это повергло в шок практически всех иностранных наблюдателей, но только не Политбюро ГДР. Восточный Берлин завоевал признательность Пекина за одобрение решительных действий китайских властей. Политбюро также поручило восточногерманскому парламенту (Фолькскаммер – Народная палата) выпустить резолюцию в поддержку действий Коммунистической партии Китая. Это резко контрастировало с реакцией восточных немцев: многие писали письма властям, в которых выражали свое отвращение из-за поддержки столь вопиющего насилия. Некоторые даже протестовали перед китайским посольством в Восточном Берлине. Штази сохраняло на всех них подробные досье. Хонеккер же в сентябре 1989 года невозмутимо отправил Кренца на празднование сороковой годовщины образования КНР и встречу с китайскими лидерами, ответственными за кровопролитие. Подробное освещение журналистами визита Кренца и продолжавшееся восхваление пекинского руководства прессой ГДР были явно рассчитаны на внутреннее потребление.
Опираясь на китайский пример, 22 сентября Хонеккер написал всем первым секретарям своей партии, лидерам местных партийных организаций по всей ГДР. Он проинформировал их о том, что настало время «задушить» в стране «враждебную деятельность». Его решительная позиция была впервые протестирована в Лейпциге в понедельник 25 сентября. В тот день демонстранты начали в первый раз маршировать по многополосной кольцевой дороге вокруг старого средневекового центра Лейпцига; загруженное кольцо было выбрано в качестве маршрута по умолчанию из-за того, что ранее полиция успешно блокировала улицы вокруг церкви Святого Николая.
Выбор кольцевой дороги в Лейпциге стал судьбоносным решением. Наметилось своего рода состязание: марширующие стремились пройти как можно дальше по кольцу, а силы безопасности пытались их остановить. Силами правительства в разворачивающемся сражении за кольцо командовал лоялист Хельмут Хаккенберг – шестидесятитрехлетний второй секретарь лейпцигской партийной организации. Известный сторонник жесткого курса, он участвовал во Второй мировой войне и отсидел в советском лагере для военнопленных. Хаккенберг прикрывал своего начальника – первого секретаря района, шестидесятипятилетнего Хорста Шумана. Шуман был нездоров, несколько раз брал длительный больничный отпуск и даже просил полностью освободить его от обязанностей, но семидесятисемилетний Хонеккер не желал ничего слышать. Думая о себе, Хонеккер не хотел создавать прецедент, когда партийный лидер был бы отправлен в отставку из-за возраста и по состоянию здоровья. В результате Шуман сохранил пост, но часто отсутствовал в самый неподходящий момент, что сказалось на способности местных партийных лидеров избавиться от демонстрантов из церкви Святого Николая.
Болезнь Шумана была не единственным препятствием, стоявшим перед Хаккенбергом и другими лейпцигскими лоялистами. На 7 октября власти запланировали празднования сороковой годовщины образования ГДР. Хонеккер всегда пользовался возможностью представить ГДР на мировой сцене и пригласил в Восточную Германию немало иностранных высокопоставленных лиц и журналистов, чтобы те посмотрели парады, посетили приемы и послушали речи. Приближающаяся годовщина ставила спецслужбы страны в щекотливое положение. С одной стороны, Восточный Берлин требовал от Хаккенберга закрутить гайки и сдержать протесты до 7 октября. С другой стороны, чрезмерная жесткость по отношению к оппозиционерам могла вынудить высокопоставленных лиц отменить поездку, а иностранных журналистов – рассказать вместо юбилея о репрессиях. Как позже объяснял один член Политбюро, «мы не хотели делать поспешных шагов, потому что нам не нужны были столкновения накануне сороковой годовщины – их не слишком благосклонно восприняли бы за рубежом».
