Что касается Шефке, то сперва он играл по правилам: отслужил в армии и учился на инженера-строителя в Котбусе. Однако это не помешало Штази заинтересоваться им после того, как тайная полиция пришла к выводу, что девушка, с которой он тогда встречался, планировала бежать из страны. Несмотря на то что под подозрением была она, а не он, Шефке запретили какие-либо поездки. За негодованием последовали сомнения в правильности государственного строя, которому он прежде служил. Эта дорога привела его к тому, что агенты Штази придумали ему прозвище Сатана. Сначала Шефке был «революционером по совместительству»: днем он занимался государственными строительными проектами, а вечерами придумывал, как противостоять властям. Штази поручило его начальнику загружать Шефке такой работой, чтобы ему было трудно заниматься своими ночными делами. В ответ на это Шефке уволился. Он жил в крайней бедности, перебиваясь экскурсиями для студентов в Восточном Берлине и вспомоществованиями от родителей. Шефке все сильнее втягивался в такие проекты, как восточноберлинская «Библиотека окружающей среды» – собрание запрещенной литературы, хранившейся в протестантской церкви. Благодаря библиотеке Шефке обзавелся связями с протестным движением и стал его активным участником.
Если Радомски заставили чувствовать себя загнанным в угол избиения и тюремный срок, а Шефке – запрет на выезд, то на Яна так подействовала смерть близкого человека. Его хороший друг, вполне здоровый молодой человек Маттиас Домашк, был увезен Штази на допрос в 1981 году, после чего при невыясненных обстоятельствах умер в тюрьме. После нескольких протестов, устроенных Яном, власти города Йены арестовали не только его, но и его сожительницу Петру Фалькенберг, с которой он воспитывал их четырехлетнюю дочь Лину. Власти убедили Фалькенберг с помощью угроз тюрьмой и долгой разлукой с ребенком, что она должна эмигрировать с Линой на Запад. Штази надеялось избавиться от них всех, рассчитывая, что Ян последует за Петрой и Линой. Но, в отличие от них, Ян отказался уезжать. Это была чудовищная жертва. Много лет спустя Лина будет винить его: «То, что ты не поехал с нами, на самом деле было в пику мне, не так ли?»
Затем партия применила к нему более суровые меры. По приказу самого Мильке Ян получил повестку явиться в городское жилуправление днем 7 июня 1983 года, якобы в ответ на просьбу Яна о переезде в новую квартиру после эмиграции Фалькенберг и их дочери на Запад. В жилуправлении его ждало Штази, которое уведомило Яна о лишении гражданства и депортации в Западную Германию в тот же день. Полицейский эскорт доставил его домой, где он должен был собрать личные вещи, но Ян смог укрыться в квартире друга. Силы безопасности все равно выследили его и два часа везли в наручниках к границе. В отчете Штази отмечено, что в ответ на заявления Яна – например: «Требую, чтобы мне дали позвонить министру внутренних дел ГДР» – сотрудники «не дали себя спровоцировать и вели себя с ним вежливо и уважительно». Ян вспоминал, что после этих высказываний агенты Штази дергали и крутили наручники так, что он испугался, что ему переломают запястья.
К границе его привезли в девять часов вечера, но до глубокой ночи держали взаперти – вероятно, чтобы обойтись без свидетелей. Когда Ян проснулся, его запихивали в узкий тамбур купейного вагона поезда, отправляющегося в 3:10 на Запад. Агенты запечатали двери тамбура, в котором не было ни окна, ни стоп-крана. Проводнику они сказали, что Ян душевнобольной и его нельзя выпускать ни при каких обстоятельствах. Ян барабанил в запертые двери – его услышали и смогли освободить только когда поезд пересек границу. Ян приехал в Западный Берлин, где смог наконец-то увидеться с дочерью, хотя они с Фалькенберг уже никогда не восстановят отношения – его решение остаться на Востоке положило им конец.
Как вынужденный изгнанник Ян стал хорошо известен на Западе, выступая на телевидении и давая интервью газетам и журналам. Он умело воспользовался славой, чтобы создать свою подпольную сеть. На протяжении восьмидесятых годов ему сопутствовал успех. Например, когда власти арестовали отважных восточногерманских активисток Бербель Боляй и Ульрике Поппе в конце 1983-го, команда Яна смогла сообщить об этом миру и вынудила режим освободить их. Боляй и Поппе вышли на свободу в январе 1984 года. Ян, однако, не мог почивать на лаврах. Поскольку он вечно терял своих «корреспондентов» из-за арестов, выдворений и предательств, ему все время требовались новые люди. В конце 1980-х годов он завербовал Радомски и Шефке, и вскоре они стали его главными источниками видеозаписей из Восточной Германии.
