Один из демонстрантов, Райнер Тецнер, вспоминал, как они шли очень близко к строю сил безопасности. Он мог легко разглядеть их дубинки, шлемы, щиты, гранаты со слезоточивым газом, снаряжение для водометов, но ни его, ни других протестующих это не испугало, и они прокричали: «Нет повторению Китая!» Еще они прокричали сотрудникам сил безопасности и зевакам, которые еще не присоединились к маршу: «Вступайте в наши ряды!» Эти призывы подействовали. Люди, сидевшие в остановленных процессией трамваях, вышли и присоединились к колонне. Простых зевак становилось все меньше и меньше. Как вспоминает Тецнер, к тому времени, как демонстрация достигла северо-западного изгиба кольца, «все шли вместе с нами по тротуарам, по десяти рядам дороги, по трамвайным рельсам». Ему было видно «шеренгу до сотни человек, которые шли плечом к плечу, словно людской поток, которому нет конца, поток, который больше ничем не остановить».
Успех марша показал, что волна насилия в ГДР сошла на нет, что режим был вынужден перейти к обороне и мирная революция теперь идет полным ходом. Примерно к 20:30 первые шеренги марша вернулись к стартовой точке на площади Карла Маркса. Там шествие начало рассасываться так же мирно, как и сформировалось, хотя некоторые воодушевленные демонстранты вроде бы пошли на второй круг. Между тем вокзал Лейпцига оказался переполнен, поскольку тысячи участников марша из других городов отправлялись по домам. Все участники знали, что произошло нечто глубоко и принципиально важное. Вечером 9 октября активисты из церкви Святого Николая и участники еженедельных шествий выиграли битву за лейпцигскую кольцевую дорогу, не прибегнув к насилию.
Позже тем же вечером сотрудники западногерманской телепрограммы Tagesthemen смогли дозвониться до Воннебергера и выдать в эфир телефонное интервью с ним об исторических событиях в Лейпциге, несмотря на цензурирование телефонных разговоров в ГДР. В голосе Воннебергера явно слышались облегчение и радость. В итоге он даже не смог принять участие в марше, так как был занят, отвечая на звонки. В этом интервью Воннебергер похвалил тех секретарей партии, которые подписали призыв к ненасилию, и выразил надежду на то, что это, возможно, вдохновит «и высшее руководство страны подать правильный сигнал».
В составленном той же ночью отчете глава полиции Штрассенбург подвел итог тому, что произошло, – с его точки зрения. Несколько десятков тысяч людей собрались вместе и прошли маршем протеста через город, медленно, но как четко определимая группа. В 18:35 он узнал, что Хаккенберг решил «не предпринимать активных операций к этим людям при условии отсутствия враждебных действий с их стороны против государства или нападений на силы безопасности, строения и объекты». Неожиданно не встретив сопротивления, марш продолжился по кольцевой дороге и вскоре достиг необычного поворота под названием «Круглый угол». Этот угол представлял для Штрассенбурга особый интерес, ведь возвышавшиеся рядом с ним здания служили штаб-квартирой не только полиции Лейпцига, но и Штази. Как только протест достиг этой точки, Штрассенбург и Хуммич – местный начальник Штази – могли наблюдать за маршем собственными глазами. Позже Мильке даже позвонил Хуммичу, чтобы убедиться, не взяли ли демонстранты штурмом штаб Штази. Мильке спросил, «устояло ли здание», и добавил, что, по его мнению, вечером 9 октября в Лейпциге «произошла атака на рабочий класс».
В своем отчете для штаб-квартиры Штази Хуммич написал, что примерно с 18:35 до 20:30 происходила несанкционированная демонстрация из «50 000–60 000, повторяю, 50 000–60 000 человек, среди которых было много тех, кто приехал поездом или на автомобиле из других районов». Он добавил, что «тысячи зевак шли рядом и сопровождали» демонстрацию. Слоганы, которые они кричали, включали «Горби, Горби» как призыв о помощи к Горбачеву; «Мы – народ»; «Свободу заключенным»; и, что, пожалуй, звучало для режима особенно зловеще, «Мы остаемся здесь».
Хуммич поговорил с Хаккенбергом в 21:01, чтобы обсудить, среди прочего, под каким заголовком должна на следующий день выйти передовица главной лейпцигской газеты. В своих записях об этом разговоре Хуммич отметил, что статья должна похвалить силы безопасности, действия которых «отличались уравновешенностью». Неудивительно, что на следующий день газета вышла с заголовком «Отличились уравновешенностью».
