Разобравшись, как им казалось, с жалобами чешских коллег и предупредив Советы, высшие партийные руководители вновь поручили Диккелю утрясти все детали, а Диккель снова вызвал Лаутера. Тем временем лидеры СЕПГ переключали свое внимание на внутренние вопросы – вопросы партийного состава. В той же манере, в какой Кренц пытался создать видимую, но не реальную свободу перемещения граждан, он решил обставить все так, будто Политбюро принимает ответственность за ошибки руководства, хотя на самом деле оно не собиралось этого делать. В ходе того же длинного, словно марафон, заседания 7 ноября, на котором Фишер получил свои инструкции, Кренц уговорил Политбюро «уйти в отставку» на следующий день, в момент открытия заседания ЦК партии. Сразу же вслед за этим, однако, должны были состояться «выборы» нового Политбюро – и в этот момент Кренц поручит центральному комитету переизбрать практически весь состав. В результате маневра большинство членов Политбюро будут находиться «в отставке» лишь несколько минут. Так они смогут заявить, будто признали свою ответственность и покинули Политбюро, но не смогли противиться призыву к возвращению на свои посты. Этот трюк также должен был позволить Кренцу избавиться от потенциальных оппонентов и заменить их новыми сторонниками. Например, после окончания заседания Политбюро одно из имен в списке подавших в отставку – Вернера Кроликовски – таинственным образом пропало из числа переизбранных членов, что делало отставку Кроликовски вполне реальной.
Однако претворение плана в жизнь сопровождалось сюрпризами. Члены центрального комитета, до тех пор бывшие послушными орудиями в руках лидера страны, 8 ноября – в первый же день трехдневной сессии – неожиданно отказались переизбрать трех человек. Подсчет голосов превратился в балаган, потому что центральный комитет почти не имел опыта голосования без четкой предварительной договоренности. Партийные лидеры зациклились на перестановках в бюрократическом аппарате, не отдавая себе отчета в том, что, одобрив вариант «дыры в границе», они запустили цепочку необратимых событий. Учитывая, что под знамена мирной революции собиралось уже по полмиллиона человек, движение сопротивления располагало колоссальным потенциалом. Попытка сделать маленькую дырку в границе, попутно сдерживая бурлящую энергию протеста, окажется крайне неразумным решением.
Утром 9 ноября Эгон Кренц размышлял, как можно было бы развить вариант с «дырой в границе». Политбюро поручило заняться проектом главе МИДа ГДР Оскару Фишеру (ему приказали сообщить об идее руководству СССР и запросить одобрение) и министрам внутренних дел и госбезопасности, которым нужно было придумать подходящие формулировки, – но прогресса добился только Фишер. Он спросил у советского посла разрешения, и теперь оставалось только дождаться ответа.
Чтобы узнать, как обстоят дела у остальных, Кренц поручил своему верному товарищу Вольфгангу Хергеру обзвонить их (начиная почти с восьми утра 9 ноября), пришпорить и в тот же день добиться результатов. Хергер дал понять министру внутренних дел Фридриху Диккелю, что до конца рабочего дня тот должен выбрать какую-то часть законопроекта Герхарда Лаутера, которую можно будет принять немедленно, в декретном порядке, чтобы примириться с руководством Чехословакии.
Руководству партии в Восточном Берлине было ясно, что терпение чешских товарищей на исходе. Толпы беженцев из ГДР снова шли через их страну. Больше тридцати тысяч восточных немцев добрались в начале ноября через Чехословакию до Баварии. Чехи неоднократно предупреждали СЕПГ, что такое положение совершенно неприемлемо, потому что оно вдохновляет чешскую оппозицию. Чешская сторона собиралась самостоятельно принять меры, если товарищи в Восточном Берлине в ближайшее время не найдут решение. Таким образом, те утренние звонки Хергера были действительно срочными. Диккель ответил ему, что он уже поручил это неблагодарное дело – в очередной раз – «кронпринцу» Лаутеру.
