Словно во сне, они вдруг оказались на мосту и перешли на другую сторону границы – на Запад. Шефке был уверен, что их вот-вот схватят агенты Штази и запихнут в кузов грузовика, но этого не случилось. Западная сторона Борнхольмер-штрассе, как они вскоре обнаружили, была частью Веддинга – сонного и обветшалого района Западного Берлина. Ноябрьским вечером, в четверг, Веддинг определенно выглядел не шикарно. Шефке позже вспоминал свою первую мысль при виде Западного Берлина: «Ну и ну, а это точно Запад? Мы оказались в какой-то глуши!» Они решили поехать на такси в центр. Только благополучно сев на заднее сиденье машины, Шефке поверил, что они действительно на Западе, – их вез «мерседес».
Таксист спросил: «Куда едем?» Из-за их колебаний и внешнего вида водитель заподозрил, что у него не совсем обычные пассажиры. Услышав, что они из Восточного Берлина, он сначала попытался вышвырнуть их, решив, что у них при себе только восточногерманские деньги, которые не имели никакой ценности в Западном Берлине. Радомски и Шефке показали таксисту дойчемарки и, не зная, что за поездку придется расстаться с большей частью наличных, назвали адрес квартиры в районе Шёнеберг, где жили двое приятелей Шефке. Шефке познакомился с ними во время велосипедного путешествия по Венгрии еще до того, как стал невыездным. Несмотря на грубость водителя, выходя из машины, восточные немцы посоветовали ему «ехать обратно к тому мосту, там сегодня можно неплохо заработать».
Знакомые Шефке, естественно, испытали шок, увидев берлинцев с Востока. Поприветствовав друзей, Радомски и Шефке попросили у них телефон, чтобы позвонить Яну. У Яна оказалось невпроворот дел. Он был на работе, на берлинском телеканале SFB, где Момпер зачитывал свой комментарий, придерживаясь политики «действуй так, словно». Ян не только сам появлялся в эфире, но и координировал новостную программу канала в ту ночь – и в то же время лично переживая все события. Его выдворили из ГДР в 1983 году, и вот теперь все свидетельствовало о том, что Стена, стоявшая между ним и Йеной, его родным городом, начала рушиться.
Тем не менее, когда Радомски и Шефке дозвонились до него и сказали, что они на Западе, Ян им не поверил. Чтобы доказать, что это не шутка, они описали необычную винтовую лестницу в пентхаусе, где жили их западноберлинские приятели. Ян знал этих людей и не раз видел лестницу. Он понял, что Радомски и Шефке говорят правду. У них получилось перебраться на Запад. Передвижение через Стену открылось.
Ян сразу же сказал восточным берлинцам, что им нужно срочно брать такси и ехать на SFB. Ян собирался усадить их перед камерами и попросить рассказать всему миру, что проход через Стену теперь открыт. Они смогли бы самым эффектным способом раскрыть секрет авторства той контрабандной видеозаписи и обрести признание, которого так жаждали. Однако кажущаяся нереальность вечера и страх мести со стороны Штази оказались сильнее. Ни Радомски, ни Шефке еще не вполне переварили факт утраты власти режимом. Они беспокоились о последствиях в случае возвращения в Восточный Берлин и потому отклонили просьбу Яна. Шефке с сожалением ответил Яну,
Ян был разочарован, но ответил, что понимает. Трое друзей решили встретиться позже, когда наконец Ян сможет уйти из телестудии. Они договорились посидеть в баре «Кукушкино яйцо», где работал еще один бывший восточный берлинец и диссидент. Отпраздновав случившееся со своими западноберлинскими друзьями в их пентхаусе, Радомски и Шефке направились обратно к границе. Там они смешались с толпами западных немцев, ожидавших, когда другие их соседи с Востока пересекут границу.
Впрочем, Радомски и Шефке в тот момент олицетворяли собой редкое исключение. Большинство желающих перейти границу – таких как Хаттенхауэр и ее друзья – все еще находились в Восточном Берлине, где придуманный Штази план выпускать только сорвиголов с треском проваливался. Давление на пограничников не убавилось, а слухи о том, что кому-то дали пройти, распространялись словно лесной пожар. Люди решили: «Началось!», и их ожидания росли с пугающей быстротой, вспоминал Егер. Толпа легко поняла принцип: если кричать достаточно громко, то есть шанс пройти, – и действовала соответственно. Егер вновь позвонил Цигенхорну, чтобы доложить о незадаче с их тактикой, но Цигенхорн ответил: «Других вариантов нет», поэтому оставалось только продолжать в том же духе. Егер включил специальную сигнализацию, чтобы вызвать подкрепление, – с учетом подмоги численность персонала на КПП увеличилась примерно до шестидесяти человек.
