Коллапс. Случайное падение Берлинской стены полностью

На опасения Егера наложилось то обстоятельство, что на восточной стороне пограничного комплекса начали появляться западногерманские съемочные группы. Особенно сильно пограничников КПП Борнхольмер раздражала команда операторов во главе с журналистом Spiegel-TV Георгом Масколо. Члены команды Масколо игнорировали запреты на съемку внутри пограничного комплекса, нагло залезая на его заборы, чтобы взять более удачный ракурс, несмотря на многократные требования сотрудников прекратить. Стремясь снять как можно более интересные кадры, съемочная группа даже воспользовалась своими западногерманскими паспортами, чтобы пройти внутрь, а затем развернулась и, все еще находясь внутри комплекса, направила камеры на ожидавших за ограждениями восточных немцев. На этом терпение сотрудников КПП Борнхольмер лопнуло. Они завели Масколо и его людей в контрольное помещение в центре комплекса, рядом с последними воротами, и начали их допрашивать.

Наблюдая за происходящим, Егер почувствовал, что настало время судьбоносного решения. Он посмотрел на стоящих рядом коллег и спросил у них: начать ли им стрелять в этих людей или открыть проход? Егер был главным и не нуждался в их согласии, но, учитывая вероятный масштаб последствий его выбора, он хотел узнать настроение подчиненных. Все они знали об апрельских инструкциях не применять оружие, но в то же время не собирались позволить напасть на себя. Толпа из десятков тысяч человек до сих пор вела себя мирно, но могла прибегнуть к насилию в любой момент, думали они.

Егер рассудил, что «с него хватит» Цигенхорна. Незадолго до половины двенадцатого он позвонил проинформировать своего командира о принятом решении: «Я собираюсь снять все ограничения и выпустить людей». Цигенхорн запротестовал, но Егеру уже было все равно, и он положил трубку. Шаг за шагом по пути неподчинения он пришел к тому, чтобы полностью игнорировать руководство. Он принялся реализовывать это на практике: подчиненные Егера Гельмут Штёсс и Луц Васник получили приказ открыть главные ворота (это делалось вручную). Подчиняясь приказу, Штёсс и Васник взялись за шлагбаум и потянули его на себя. Не успели они полностью открыть проход, как огромная толпа начала толкать их с восточной стороны. Масколо и его команда не могли поверить своей удаче: из контрольного помещения, куда их загнали, открывался идеальный вид на происходящее. Оператор съемочной группы, невзирая на стоявших рядом охранников, закинул камеру на плечо и начал снимать. На пленку попал тот самый момент, когда толпа навалилась на ворота и распахнула их настежь, а Штёсс и Васник отшатнулись назад, чтобы уйти с дороги. Тысячи людей несли на другую сторону границы приветствия, радость, слезы и поцелуи. Огромный, неудержимый, ликующий поток устремился через ворота к мосту, где другие телеоператоры уже снимали хлынувшую в Западный Берлин волну.

После решения Харальда Егера открыть ворота КПП на Борхольмер-штрассе ночью 9 ноября огромные толпы людей проходят через последние ворота пропускного пункта к мосту в Западный Берлин. (Кадр из видеозаписи SPIEGEL TV[19], Georg Mascolo und Rainer März)

Проход через Берлинскую стену открылся – без применения оружия. Прорыв был ненасильственным. Громадная толпа протестующих громко и настойчиво требовала их пропустить, но оставалась мирной и не прорывалась силой, хотя Егер и его подчиненные очень этого боялись. Благодаря большому количеству съемочных бригад коллапс способности режима контролировать границу у Стены и – одновременно – пик успеха мирной революции попали на пленку, а затем и на телеэкраны.

Это был ошеломительный, полный эмоций момент для всех присутствовавших, не исключая Егера и его людей. Штёсс позже говорил, что в его голове крутился один и тот же вопрос: «Зачем я стоял здесь последние двадцать лет?» Егер был на грани слез. Чтобы подчиненные не увидели командира плачущим, он скрылся в ближайшем контрольном помещении. Там он обнаружил одного из своих людей, согнувшегося над столом и рыдающего. Егер взял себя в руки и успокоил его.